Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

О слабости

"Пусть исполнится то, что задумано. Пусть они поверят. И пусть посмеются над своими страстями, ведь то, что они называют страстью на самом деле не душевная энергия, а лишь трения между душой и внешним миром. А главное, пусть поверят в себя, и станут беспомощными, как дети. Потому что слабость велика, а сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок, когда умирает, он крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко, оно умирает. Черствость и сила – спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому что отвердело, то не победит" (c) Сталкер
(приведенная цитата является творческой обработкой параграфа 76 "Дао дэ цзин")
1

Хайдеггер "Преодоление метафизики"

Один из самых близких мне текстов:
http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Haidegg_PreoMet.php

"Закат истины сущего совершается с необходимостью, а именно как завершение метафизики.
Закат происходит, во-первых, в виде крушения мира, запечатленного метафизикой, и, во-вторых, в виде исходящего от метафизики опустошения земли.
Крушение и опустошение достигают соразмерной им полноты в том, что человек метафизики, animal rationale, упрочивается в статусе трудящегося животного.
Такое упрочение статуса утверждает крайнюю слепоту в отношении забвения бытия. Человек, однако, водит себя как добровольца воли к воле, для которого всякая истина становится, тем заблуждением, в котором он нуждается (6), чтобы обеспечить себе самообман насчет того, что воля к воле не может водить ничего другого, кроме ничтожного ничто (7), в противостоянии которому он себя утверждает, не умея заметить свою собственную законченную ничтожность.
Прежде чем сможет наступить событие Бытия в его изначальной истине, должно сперва надломиться бытие как воля, мир должен быть принужден к крушению, земля - к опустошению и человек - к пустому труду. Только после этого заката сбудется через долгое время внезапная тишина Начала. На закате все, т. е. то сущее в целом, о котором метафизика высказывает свои истины, идет к своему концу.
Закат уже состоялся. Следствие этого события - обстоятельства всемирной истории нашего столетия. Они обставляют собою уже просто лишь истекание законченного. Его протекание в духе последней стадии метафизики упорядочивается техникой историографии. Это упорядочение есть последняя организация законченного в видимость "действительности", дело которой действует неотвратимо, потому что оно настроилось обходиться без раскрытия существа бытия, причем с такой решительностью, что не нуждается ни в каких предчувствиях такого раскрытия.
Человечеству метафизики отказано в пока еще сокровенной истине бытия. Трудящееся животное оставлено дышать угаром своих достижений, чтобы оно растерзало само себя и уничтожилось в ничтожное ничто."

Дон Хуан об Орле

"Сила, правящая судьбой всех живых существ, называется Орлом. Не потому, что это орел, или что-то еще, имеющее нечто общее с орлом, либо как-то к нему относящееся, а потому, что для видящего она выглядит, как неизмеримый иссиня-черный орел, стоящий прямо, как стоят орлы, высотой уходя в бесконечность. Когда видящий смотрит на черноту, являющуюся Орлом, четыре вспышки света освещают его сущность.
Первая вспышка, подобно молнии, помогает видящему охватить контуры тела Орла. Тогда можно видеть белые мазки, выглядящие как перья. Вторая вспышка молнии освещает колышущуюся, создающую ветер черноту, выглядящую как крылья Орла. С третьей вспышкой видящий замечает пронзительный нечеловеческий глаз. А четвертая, последняя, вспышка открывает то, что орел делает. Орел пожирает осознание всех существ, живших на земле мгновение назад, а сейчас мертвых, прилетевших к клюву орла, как бесконечный поток мотыльков, летящих на огонь, чтобы встретить своего Хозяина и Причину того, что они жили. Орел разрывает эти маленькие осколки пламени, раскладывает их, как скорняк шкурки, а затем съедает, потому что осознание является пищей Орла.
Орел - сила, правящая судьбой живых существ, - видит всех этих существ сразу и совершенно одинаково. Поэтому у человека нет никакого способа разжалобить Орла, просить у него милости или надеяться на снисходительность. Человеческая часть Орла слишком мала и незначительна, чтобы затронуть целое.
Только судя по действиям орла, видящий может сказать, чего хочет Орел.
Хотя орла и не волнуют обстоятельства жизни ни единого живого существа, каждому из них он сделал дар.
По-своему, своими собственными средствами, каждое из них, если пожелает, имеет власть сохранить силу осознания, силу не повиноваться зову смерти и тому, чтобы быть пожранным. Каждому живому существу была дарована сила, если оно того пожелает, искать проход к свободе и пройти через него. Для того видящего, который видит этот проход, и для тех существ, которые прошли сквозь него, совершенно очевидно, что Орел дал этот дар для того, чтобы увековечить сознание.
Для того, чтобы к этой лазейке существовал проводник, Орел создал нагваля"
(Карлос Кастанеда. Собр.соч. в 6-ти томах, том 3. София, 2006. Дар Орла. Глава 9, с 429-430).
"Дон Хуан сказал, что древние видящие смогли увидеть невообразимую Силу, являющуюся источником бытия всех существ. Хотя для этого им и приходилось подвергать себя невероятным опасностям. Эту Силу древние видящие назвали Орлом, поскольку те немногие взгляды мельком, которые позволили им увидеть эту Силу, создали у них впечатление, что она напоминает нечто похожее на бесконечно огромного черно-белого орла. Они увидели, что именно Орел наделяет осознанием. Он создает живые существа таким образом, чтобы они в процессе жизни могли обогащать осознание, полученное от него вместе с жизнью. И еще они увидели, что именно Орел пожирает обогащенное осознание, отбирая его у существ в момент их смерти.
- И потому, когда древние видящие утверждали, что смысл жизни состоит в накоплении и развитии осознания, - продолжал дон Хуан, - речь шла не о вере и не о логическом умозаключении. Они это увидели.
Они увидели, как осознание живых существ отлетает в момент смерти и, подобно светящимся клубкам ваты, поднимается прямо к клюву Орла и им поглощается. И потому для древних видящих был очевиден факт: смысл жизни всех существ - в обогащении сознания, которым питается Орел"
(Карлос Кастанеда. Собр.соч. в 6-ти томах, том 4. София, 2006. Огонь изнутри. Глава 3, с.51).
"…какого рода силой является Орел? - спросил я.
- Пожалуй, я не знаю, как ответить на этот вопрос. Для видящих Орел настолько же реален, насколько реальны для тебя гравитация и время. И настолько же абстрактен и непостижим" (там же, с.53).
"… я попросил объяснить, что такое эманации Орла.
Дон Хуан сказал, что эманации Орла - это неизменная вещь-в-себе, они пронизывают все сущее, как познаваемое, так и непознаваемое.
- Нет никакой возможности описать словами, что в действительности представляют собой эманации Орла, - пояснил он. - Видящий должен увидеть их сам.
 А ты их видел, дон Хуан?
 Разумеется. И все же я не сумею рассказать тебе, что это такое. Просто присутствие чего-то, как бы масса какого-то качества или состояния, давление, которое ослепляет. Можно лишь мельком взглянуть на них, впрочем, как и на самого Орла.
- То есть ты мог бы сказать, что Орел является источником эманаций? Так, дон Хуан?
- Орел, вне всякого сомнения, является источником своих эманаций. Это очевидно, и говорить тут не о чем.
- Нет, я имею в виду - в смысле визуального восприятия.
- Орел не имеет никакого отношения к визуальному восприятию. Видящий воспринимает Орла всем своим телом, всем своим существом. В каждом из нас присутствует нечто, способное заставить нас воспринимать всем телом. Видящие объясняют процесс видения Орла очень просто. Человек составлен эманациями Орла. Поэтому для восприятия Орла он должен обратиться к самому себе, к своим собственным составляющим. Вот тут и возникают сложности, связанные с осознанием: оно запутывается. И в критический момент, когда эманации внутри и эманации вовне должны просто обнаружить взаимное соответствие, осознание вмешивается и принимается за построение интерпретаций. В результате возникает видение Орла и его эманаций. Но в действительности ни Орла, ни его эманаций не существует. Уяснить же истинную сущность того, что существует на самом деле, не в состоянии ни одно живое существо.
Я поинтересовался, почему источник эманаций назвали Орлом. Потому ли, что орлам вообще люди склонны приписывать важные свойства?
- Просто в данном случае нечто непознаваемое смутно напоминает образ из сферы известного…
А ты посмотри, что с нами сотворили некоторые из видящих. Ведь мы накрепко приклеены к навязанному нам образу Орла, пожирающего нас в момент нашей смерти.
Потом он сказал, что в таком варианте описания налицо некоторая ущербность и что лично ему не нравится идея относительно чего-то, нас пожирающего. С его точки зрения, точнее было бы говорить о некоей силе, притягивающей осознание существ подобно тому, как магнит притягивает опилки. В момент смерти под действием этой грандиозной силы происходит дезинтеграция всего нашего существа.
И вообще нелепо представлять такое явление в виде пожирающего нечто Орла, поскольку неописуемое таинственное действо превращается тем самым в тривиальное принятие пищи" (там же, с.53-55).
"…Орел порождает сознание с помощью трех гигантских пучков эманаций, проходящих сквозь восемь больших полос. Пучки эти обладают свойством: они позволяют видящему воспринимать оттенки. Один пучок производит ощущение бежевато-розового цвета, похожего на свет уличных фонарей. Цвет второго пучка - персиковый. Он подобен цвету желтых неоновых ламп. Третий пучок - янтарного цвета, подобного цвету чистого меда" (там же, гл.10, с.160)

Предусмотрительность Прометея в трактовке Эсхила

Основным требованием при изложении мифа является необходимость излагать миф мифически. Изложение мифа в нравственном ключе или анализ мифа с привлечением структурных оппозиций в одинаковой степени уничтожают мифическое в мифе, привнося в него этику, философию, науку, логические категории и т.д. Но изложение мифа – это, в действительности, тавтология, миф как таковой самодостаточен, поскольку он является изложением-самого-себя, «нарративом», «словом», μυθος. Мифическое исчерпало себя не в борьбе с разумом и уж тем более λόγος’ом (уже хотя бы потому, что в раннегреческом мышлении эти слова обозначают одно и то же), но лишь тогда, когда μυθος перестал быть живым словом, сказанием, сказом, органично функционирующим внутри традиционного общества, и едва ли это произошло в греческую эпоху (ср., например, роль μυθος в диалогах Платона). Однако, безусловно, одним из этапов на пути к угасанию мифического является попытка систематизации и канонизации мифа в том или ином его виде – это так уже по той причине, что миф в самом своем основании предполагает, и даже требует, многозначности, многоплановости, нелинейности, противоречивости; мифическое в мифе – это сама пульсирующая жизнь, динамика действительности, не снимаемая никакими спекуляциями о борьбе противоположностей. Одним из примеров канонизации мифа – примером, теснейшим образом связанным с определенным историческим контекстом – является «Прикованный Прометей» Эсхила.

Данная трагедия выступает основным источником по «мифу о Прометее». Но можно было бы сказать и иначе: данная трагедия является основным источником мифа о Прометее. Это значит, что на основе именно этого произведения сложилась традиция понимания того, кем был Прометей и какова его роль с точки зрения греков. Главную идею можно резюмировать следующим образом: божественный Прометей пошел против воли небожителей, спас людей от погибели, даровал им огонь, искусства, разум, за что был прикован к горам Кавказа. Дерзкий поступок Прометея трактовался и как символ разума, и как образ восстания, и как архетип самости, и как имеющий сексуальный подтекст образ борьбы с отцом, и т.д. При этом данная фиксированная линия повествования, а также опирающиеся на нее разнообразные трактовки, упускают самое важное обстоятельство: речь идет уже не о Прометее как о мифе, а о Прометее как о персонаже трагедии. При этом трагедия здесь – это не происходящая на сцене мистерия, а определенный литературный жанр, то есть некий скелет изначальной живой трагедии (даже при всей важности слова и при всей любви греков к слову). На основе ряда косвенных данных видно, что Прометей как персонаж живой мифологии был жив в греческом сознании и до Эсхила, и после Эсхила. В каком-то аспекте Прометей жив и у Эсхила, но в строго определенной трагической и смысловой перспективе. Каждый раз, когда говорится о Прометее (и имеется в виду «Прикованный Прометей» Эсхила) эта перспектива должна учитываться. В чем же специфика этой перспективы?

Обратимся к тонкому замечанию Власти (κρατός) в начале трагедии. Она обращается к прикованному Прометею со следующими словами (85-87): ψευδωνύμως σε δαίμονες Προμηθέα / καλουσιν αυτον γάρ σε δει προμηθέως / ότω̣ τρόπω̣ τησδ' εκκυλισθήση τέχνης. А.И.Пиотровский переводит: «Напрасно Прометеем, промыслителем, // Слывешь среди бессмертных. Так промысли же, // Как самому из сети болей вынырнуть». Буквально во второй части сказано, что самому Прометею нужен προμηθεύς, чтобы выпутаться из сложившихся обстоятельств (ср. у Д.Грина: «You yourself need Forethought to extricate yourself trom this contrivance»). Очевидно, Эсхил здесь обыгрывает значение имени Прометея. В этом обыгрывании подчеркивается вся трагичность ситуации: Прометей является носителем προμήθεια, он пред-усмотрел все случившееся, но оказался не в силах преодолеть рок; или он не пред-усмотрел ничего и он зря слывет промыслителем, а Зевс-отец просто пред-усмотрительнее него? Что такое пред-усмотрительность и почему конфликт между Зевсом и Прометеем разыгрывается на поле этой характеристики?

Рассмотрим подробнее имя Прометея, Προμηθεύς. Первичное прилагательное προμηθής обозначает «предусмотрительный, провидящий, заботящийся, осторожный». Отсюда Προμηθεύς как тот, кто является προμηθής. От прилагательного также образовано существительное προμήθεια, глагол προμηθέομαι. Слова с основой προμηθ- не встречаются у Гомера; самым древним зафиксированным словом из этого гнезда является как раз Προμηθεύς – речь идет о случаях упоминания этого имени у Гесиода (Theog. 510, 521 и др.). Этимология прилагательного προμηθής крайне примечательна: чисто формально мы могли бы реконструировать индоевропейскую основу как *pro-men(s)-dhh1-, где *pro- это приставка со значением «впереди», *men- корень со значением «думать, мнить», а *dhh1- нулевая ступень от корня со значением «класть, делать, (говорить-полагать?)» (ср. греч. τίθημι). Иначе говоря, мы имеем дело с композитом. Интересно, что этот композит, по-видимому, должен быть возведен еще к индоевропейской эпохе – его отражениями являются слова с семантикой, относящейся к области священного: др.-инд. mēdhā́ «мудрость, разум, мысль», авест. mazdra «мудрый разумный», лит. mandrus «бодрый», сюда же, вероятно, относится и праслав. *mudrъ. В пользу связи со сферой сакрального говорит специфика употребления др.-инд. mēdhā́ в ведийских источниках, а также вообще понимание мудрости в архаическую эпоху. Стоит также учесть, что составные части композита, то есть корни *men- и *dheh1-, сами по себе широко распространены в поэтическом нарративе. В своем наиболее интенсивном варианте *men- обозначает не столько мышление в его рациональном аспекте, сколько ментальную силу, силу предвидения, способность к инспирации, памятующее мышление – короче говоря, мышление и памятование как внутреннюю (сердечную) рецитацию сакрального слова; в сфере ритуала он обладает чисто техническим значением. По справедливому замечанию В.Н.Топорова, и.е. *men- должно было обозначать: «Ментальную деятельность, специфический вид тонкого возбуждения, некоего состояния вибрирования, позволяющего открыться и реализоваться особым творческим способностям – дару слова, памяти о прошлом, предвидению будущего, прорыву к сути, к ноуменальному и т.п.». Особым значением обладает связь с памятью (ср. здесь же русское помнить), в результате чего мы имеем также расширенный вариант корня в виде *mneh2- со значением «помнить».  Что касается корня *dheh1-, то его роль в следующих поэтических идиомах говорит сама за себя: *kuen-to- & *dheh1- «освятить», *h3nomṇ- & *dheh1- «установить имя», *k’lewo- & *dheh1- «утвердить славу», *k’erd- & *dheh1- «вложить в сердце, верить», *pent- & *dheh1- «установить путь». Итак, нам следует принимать во внимание все эти факты, когда мы пытаемся понять первичный смысл *pro-men(s)-dhh1-; очевидно, мы не должны ограничиваться семантикой «осторожности, внимательности», но должны мыслить композит в перспективе мудрости как памятования и предвидения.

Бытие-греком

 Пространно эта тема рассматривается во "Введении в метафизику" у Хайдеггера. Но я нашел также краткий вариант; можно даже сказать, более красочный (см. "Основные понятия метафизики", гл. 3). 

1)  О ФЮСИС
"Фюсис означает растущее, рост и выросшее в ходе этого роста. Но рост, возрастание мы берем здесь в том совершенно элементарном и широком смысле, который вскрывается в первичном опыте человека: рост не только растений и животных, не просто изолированный процесс их возникновения и гибели, но рост как само это событие, пронизывающее круговорот времен года и свершающееся среди него, среди смены дня и ночи, перемещения звезд, грозы и бури и буйства стихий. Все это вместе есть рост... Ради большей ясности и близости исконному смыслу мы переводим теперь "фюсис" не столько как рост, сколько как "самообразующееся владычество сущего в целом"...  События, испытываемые человеком на самом себе - зачатие, рождение, детство, зрелость, старость, смерть - вовсе не события в современном узком смысле специфически биологических естестенных процессов, они принадлежат всеобщему владычеству сущего, охватывающему человеческую судьбу и ее историю"

2) О ЛОГОСЕ
"Сказанное значит явленное в речи... Закон сущего, явленный в речи, - логос... Следует обратить внимание на то, что самому владычествующему сущему, поскольку в нем экзистирует человек, свойственно быть некоторым образом изъявленным. Согласно первичному, изначальному пониманию этого соотношения, изъявленное всегда уже с необходимостью присутствует в средоточии "фюсис", иначе оно и не могло бы сказаться, явиться из нее... Спрашивается, что дает это "легейн", это изъявление речи? ... Основное назначение "легейн" определяется тем, что в нем владычествующее извлекается из утаенности... основное понятие и значение "легейн" - "извлечение из утаенности", открытие."

3) ОБ АЛЕТЕЙЕ
"[Гераклит говорит во фрагменте 112]: "Высший дар, которым обладает человек, - обдумывание [целого], и мудрость [разумность] состоит в том, чтобы сказывать неутаенное как неутаенное и, вслушиваясь в силу вещей, действовать в согласии с нею". Теперь вы ясно видите внутреннюю связь двух противоположных понятий - "крюптейн", утаивание и "алетейа", неутаенное, сказываемое "логосом"... Греки понимают истину как добычу, которая должна быть вырвана у утаенности в противоборстве с самой "фюсис", стремящейся утаиться. Истина - это глубочайшее противоборство человеческого существа с самим сущим в целом, она не имеет ничего общего с доказательством тех или иных положений за письменным столом"

4) ОБО ВСЕМ ВКРАТЦЕ
"Высший дар, которым обладает человек - возможность сказать неутаенное и вместе с тем действовать kata fusin, т.е. включаться и встраиваться во владычество сущего в целом и в судьбу мира вообще. Тот, кто действует и говорит "ката фюсин", вслушивается в ход вещей".

Несмотря на то, что данные выдержки все крайне интересны, я бы обратил сейчас внимание лишь на одну вещь, которая тесным образом связана с предыдущим сообщением в журнале ("О древнеиндийском понимании времени"). Принципиальным остается вопрос: "что есть фюсис?". Точнее, даже не так, скорее "как есть фюсис?", "каким образом оно является?" и т.д. Об этимологии этого слова, и о его связи с обозначениями "бытия", уже писалось неоднократно - в том числе мной (русск. "быть" и греч. "фюсис" - слова одного корня, и.е. bheu/bhavaH, означающего "рост", "плодо-носность"). Я позволю себе сейчас обратить внимание на одну интересную параллель. Хайдеггер связывает "фюсис" с временами года, со сменой дня и ночи, - короче говоря, с темпоральностью. Обратим также внимание на 4ю цитату, где о фюсис говорится как о "ходе вещей". Мне кажется, фюсис как "владычествующее сущее" (скорее, "царствующее" в смысле как то, что "царит в вещах") в греческой архаике - это то же самое, что и время ("хронос"). Просто в прямом смысле ФЮСИС=ВРЕМЯ, но, конечно, не время в современном понимании, как "гомогенная временная стрела". В каком же тогда понимании? И тут я предлагаю посмотреть на внутреннюю форму слова "время" (заимствовано из ст.слав.): оно восходит к тому же корню, что и праславянское verteti "вертеть", и многие другие слова, относящиеся к семантике вращения (и.е. *uer-). Интересно, что ст.слав. "время" полностью идентично по форме слова др.инд. vart-man-, т.е. "путь", "тропа". Суффикс *-men- (слав. -мя-) - показатель субстантивации. Таким образом, в буквальном смысле слова "время" - это "верчение" сущего... Вот так вот :)

ps. более подробные разъяснения в заключительной части моей статьи