Category: лингвистика

Category was added automatically. Read all entries about "лингвистика".

Лингвистическая относительность в начале XXI века

14 апреля в Институте философии РАН мною был прочитан доклад "Лингвистическая относительность в начале XXI века: от релятивизму к пострелятивизму". Внизу прилагается видеопрезентация и аудиозапись доклада, а также последующей дискуссии, которая получилась особенно интересной. Тема - крайне важная и обширная. Надеюсь, она привлечет внимание философов, лингвистов, антропологов, когнитологов и культурологов. Я убежден, что для ее глубокого исследования нужна целая рабочая команда.
Доклад прочитан на Методологическом семинаре Сектора восточных философий "Востоковедение и сравнительная философия в XXI веке: вызовы и перспективы" (Институт философии РАН, г. Москва). Модератор: В.Г. Лысенко. В обсуждении приняли участие С.Ю. Бородай, В.Г. Лысенко (д.ф.н.), А.В. Смирнов (д.ф.н.), А.В. Вдовиченко (д.ф.н.), Ю.Е. Пахомов, В. Ткаченко и др.
В главном докладе была сделана попытка осветить достижения в исследовании лингвистической относительности и показать актуальность этой проблемы для философии

Аннотация:

Представление о том, что структура родного языка влияет на мышление, восприятие, память и отдельные когнитивные способности, получило название гипотезы лингвистической относительности. Эта гипотеза была впервые сформулирована на профессиональном лингвистическом и антропологическом уровне в рамках американского дескриптивизма, что связано с углубленным изучением америндских языков, обладающих целым рядом особенностей в сравнении с индоевропейскими языками. Ключевую роль сыграло появление компаративных работ Эдварда Сепира и Бенджамина Уорфа в 30-е гг. XX века. С этого периода принцип лингвистической относительности, или гипотеза Сепира-Уорфа, активно изучается языковедами и психологами, но, надо сказать, с переменным успехом. Исследования достигают кульминации в 90-е гг. XX – нач. XXI в., когда лингвистическая относительность перестает быть всего лишь гипотезой и, по сути, трансформируется в масштабный когнитивно-антропологический проект, который посредством сравнительного анализа представителей разных культур призван определить подлинное место языка в структуре познания. С 90-х гг. XX в. вышло несколько сотен эмпирических исследований, а количество подвергнутых анализу языковых сообществ выросло в разы, но оно все еще остается ничтожным в сравнении с общим числом народов, проживающих на планете.

На лекции рассмотрены некоторые примеры влияния языка на познавательные способности, которые были продемонстрированы эмпирически в последние десятилетия. Также вкратце описан механизм интеграции языка в когнитивную архитектуру, позволяющий объяснить обнаруженные эффекты. На примере ряда философских учений показана зависимость рассуждений западных мыслителей от грамматических особенностей индоевропейских языков. Основной философский посыл лекции в том, что (1) необходима «лингвистическая деструкция» западной философии для выявления топологии «языкового бессознательного», которым невольно направляется каждый мыслитель; (2) необходима «этнологизация» философии, то есть преодоление европоцентризма, и привлечение дополнительных этнологических материалов для понимания того, что такое мышление и познание.

Язык и структура когнитивности. Введение в проблематику

Сегодня читал доклад в Лаборатории истории современной философии (ЮФУ, г. Ростов-на-Дону). Доклад назывался «Язык и структура когнитивности. Введение в проблематику», к нему прилагалась подробная презентация. В докладе я попытался дать вводный материал для тех, кто интересуется этой темой в целом.

Я выложил на Ютуб запись лекции с подробной презентацией и списком рекомендуемой литературы. Комментарии приветствуются
http://www.youtube.com/watch?v=vQebIr06xKA

Аннотация:
Доклад посвящен вопросу о месте языка в когнитивной архитектуре. Подробно рассматривается проблема лингвистической относительности, то есть влияние структуры конкретного языка на познавательный процесс. Анализируется история вопроса (от Гердера до Левинсона). Затем рассматривается пространственный домен, особый акцент делается на языках гуугу йимитхирр и балийском. Осмысляются результаты исследований в данной области в целом за последние два десятилетия (включая работы таких авторов, как С. Левинсон, Д. Уилкинс, Ю. Васман, П. Дасен, И. Данцигер, Л. Бородицки и пр.). После пространственного домена вкратце рассматривается домен времени. Анализируются европейские, австралийские и папуасские метафоры времени. В заключительной части доклада демонстрируется связь представленной проблематики, относящейся преимущественно к сфере когнитологии, с более общей философской проблематикой. Высказывается два тезиса: 1) о необходимости «лингвистической деструкции» западной философии для выявления топологии «языкового бессознательного», которым невольно направляется каждый мыслитель; 2) о необходимости «этнологизации» философии, то есть привлечения дополнительных этнологических материалов для понимания того, что такое мышление и познание. В конце доклада рассматриваются также вопросы участников семинара.

"Философия имени" у Флоренского

Флоренский развивал свою собственную версию философии имени, которая до сих пор не потеряла своей актуальности... Отмечу три вещи, которые мне показались интересными.
Во-первых, представляет интерес расширенное понимание языка, когда "язык" переносится и на науку и философию. Получается что-то в духе зарождавшейся в то время семиотики, а также философского мейнстрима после "лингвистического поворота". Жаль, что Флоренский не развил этот тезис достаточно подробно.
Во-вторых, стоит отметить, что проект Symbolarium'a так и не был реализован. Сейчас, эта идея еще более актуальна, поскольку материала накоплено чудовищное количество. Вяч. Вс. Иванов в томе о Флоренском делал небольшую статью на эту тему.
В-третьих, несомненно интересна идея об артикуляции слов "всем телом". Для Флоренского вообще было свойственно понимание познавательных и телесных функций в их единстве: от вербальных слов до жестов, мимики и пр. Человек, по Флоренскому, во всех своих действиях как бы перманентно воплощает знаковое измерение. В современной терминологии можно было бы сказать, что он являлся сторонником "телесности" или "воплощенности" (embodiment) познания. Безусловно, "философия имени" Флоренского спустя 100 лет не потеряла актуальности (хотя имеется более развитая и несколько модифицированная ее форма - "философия имени" А.Ф. Лосева)

«Слово есть синэргия познающего и вещи»
П.А. Флоренский

Флоренский полагал, что имя является акустическим символов, призванным соединять посюстороннее и потустороннее. Его философия имени наиболее полно изложена в двухтомнике «У водоразделов мысли», куда вошли работы, писавшиеся на протяжении всей жизни. Учение Флоренского представляет собой интересный синтез, во-первых, православной традиции, особенно паламизма и имяславия; во-вторых, материалов антропологии и культурологии, касающихся мифопоэтического взгляда на язык; в-третьих, гумбольдтианского направления в философии языка; в-четвертых, русского символизма. Все это было приправлено модными в то время оккультными теориями, особенно спекуляциями французского оккультиста Фабра д'Оливэ, который развивал гипотезу о происхождении санскрита, греческого и латыни от древнееврейского языка. Несмотря на столь разнородные источники, учение Флоренского нельзя назвать синкретичным. Скорее, это попытка объединить имеющиеся материалы на основе паламитского принципа, согласно которому имя несет энергию именуемого, но не совпадает с его сущностью. Данная тема подробно рассмотрена в статье С.О. Кузнецова «Слово и язык у о. Павла Флоренского» (1999). Приводим выдержки из работы:

«По отношению к лингвистическим теориям философия языка Флоренского опирается прежде всего на идею В. Гумбольдта об основной антиномии языка — языка как «вещи» (ergon) и языка как деятельности (energeia), на учение о внешней и внутренней форме слова, а также на мысль о тройственной структуре слова, включающей фонетическую, морфологическую и семантическую составляющие…

Из антиномии слова как общезначимого («народного») и, с другой стороны, одновременно индивидуального Флоренский выводит двуединость внешней формы слова («костяком, сдерживающим тело») — фонемы, и внутренней формы слова (т. е. значения слова или «семемы», по терминологии Флоренского). Внешняя форма — неизменная и общеобязательная, внутренняя форма — индивидуальная и «постоянно рождающаяся». Внешняя и внутренняя формы слова у Флоренского отличны от аналогичных терминов у Гумбольдта (порой неоднозначно толкуемого, но все же сближающегося с тем, что Флоренский — ввиду его общезначимого характера — называл внешней формой) и Потебни, связывавшего внутреннюю форму с основным этимологическим значением слова. Связующим звеном между внешней (фонетической, общеобязательной) и внутренней (семантической, индивидуальной) формами служит у Флоренского морфологическая составляющая слова. Таким образом, отчасти в традициях казанской лингвистической школы, Флоренский обнаруживает три уровня слова, выделяя «семему» (несущую смысл), «морфему» (грамматически оформляющую слово) и «фонему» (артикулирующую слово), хотя — в отличие от Бодуэна — Флоренский использует указанные термины применительно не к атомам соответствующих уровней, а к фонетическому, морфологическому и семантическому аспектам слова соответственно. Каждая составляющая слова порождается особой духовной деятельностью, причем эти деятельности согласуются друг с другом…

Для Флоренского тема действенности, или «магии слова», — одна из самых важных. «Физического действия слова как такового нет — все его действие подлежит объяснению через магические силы». Магия понималась Флоренским весьма широко, как «действие, направленное на использование энергии волею человека», как «живое, жизненное (одухотворенное) общение живого человека с живой природой»… Не менее широко понимались Флоренским слово и язык: «В расширительном смысле, под словом надо разуметь всякое самодеятельное проявление нашего существа вовне», причем целью этого проявления служит смысл, и далее: «...есть собственно говоря только один язык — язык активного самопроявления целостным организмом, и единый только род слов — артикулируемых всем телом»...

Разные типы слов обладают различной степенью заряженности энергиями. Флоренский указывает на иерархию слов больше энергии, чем обычное слово, «являясь ступенью (после слова) между именем и законом». Еще большей энергией обладают формулы, «т. е. термины в развернутом виде». На высшей энергетической ступени находятся личные имена. Когда же мы стараемся рассмотреть некую особенность, «не замечая всего прочего», возникает слово с «заслоненными энергиями» — имя нарицательное. Наивысшим по энергиям именем является Имя Божье, носитель божественных энергий. Останавливаясь на этой теме, Флоренский пытается решить проблему соотношения имени и его носителя в духе паламитского решения вопроса о соотношении иконы и ее предмета: имя несет энергию именуемого, но не совпадает с его сущностью: «Имя Бога есть Бог, но Бог не есть самое Имя Его» — вот окончательная «имяславская» формула Флоренского. Здесь связка «есть» понимается не как знак тождества, а как средство соотнесения части и целого, подобно тому, как в примере-аналогии Флоренского, использующего статическую теоретико-множественную модель, отношение < связывает подмножество множества с самим множеством), в которой он отстраняется от двух крайностей: отрицания связи имени и именуемого («имяборчества») и, с другой стороны, утверждения тождества имени и именуемого («имябожничества»). Отношение между именуемым и именем как отношение между сущностью и энергией Флоренский переносит и на другие слова языка (напомним, что науку и философию (диалектику) Флоренский считал разновидностями языка), что составляет, по его мнению, общефилософское значение имяславия…

Сообщение или слово в речи представляется Флоренским как послание энергетического сгустка от говорящего к адресату. При этом, с одной стороны, говорящий использует слово как «метод концентрации» для комплекса своих неопределенных чувств и волений, а с другой — придает общей энергии слова часть своей индивидуальной энергии. Простейшая аналогия — это высвобождение энергии при конденсации пара или кристаллизации жидкости. Достигая адресата, слово «ввинчивается» в него, своими энергиями вынуждая «пережить, перечувствовать и продумать все последовательные слои семемы». В некотором смысле у адресата происходят процессы, обратные к процессам в говорящем: поступившая сконцентрированная энергия инициирует процесс передвижения из смыслового центра слова по слоям смысловых сдвигов, соответствующих природе слова. Пожалуй, это и все, что говорится у Флоренского об энергийной динамике слова. По существу, Флоренский оказывается в отношении слов весьма близким к позициям, с одной стороны, герметизма, а с другой — философского реализма…

Флоренский мыслил понятие языка весьма широко: оно включало не только естественный человеческий язык, но и формальные языки науки и даже язык половых клеток, имеющих свою морфологию и семантику. Трудно сказать, читал ли Флоренский труды Локка, Ламберта и Больцано по семиотике, но естественно, что неопубликованных работ Ч. Пирса Фло-ренский в 1920-х гг. не знал. В предисловии к Symbolarium’y он предлагает наброски собственной теории знака (символа). Правда, в словарь предполагалось включить лишь изобразительные и пластические символы, по существу, это замысел словаря геометрических фигур, интерпретируемых в широком культурологическом контексте. Так, точка рассматривается в философском, математическом, космологическом, пневматологическом, биологическом и этическом аспектах. Типология Флоренского имеет сходство с общими чертами пирсовой, уступая, конечно, по разработанности системы знаков».

О В.Н. Топорове

В последние годы наблюдается ренессанс русских мыслителей и ученых, которых можно причислить к консервативному и православному крылу. Однако почти нет подробных статей о В.Н.Топорове. Этот человек по глубине анализа мифопоэтического мышления превосходит все из известного мне на эту тему. Не говорю уже о методологическом и научном превосходстве, которое обусловлено серьезной профессиональной подготовкой. Нет другого человека, который бы столь хорошо разбирался в индоевропейских языках, мифологических традициях, архаической пред-философии, антропологии, русской литературе и культуре. Есть хорошие лингвисты, есть хорошие исследователи мифопоэтики, есть хорошие филологи и пр., но мне неизвестны люди, которые бы на таком высоком профессиональном уровне могли все это соединить (со сколькими языками он работал!). При этом Топоров всегда избегал упрощенных толкований мифопоэтических структур и как будто проникал вовнутрь, прозревал то, о чем говорится в текстах (особенно ценны его работы по ведийским источникам); как будто он сам это переживал. Вообще я слышал, что в роду Топорова все бабки были колдуньями и вроде как этот дар передался ему - вот, оказывается, в чем дело :-)
Как бы то ни было, лингвисты-мифологи XIX в., вроде того же Потебни, и близко к нему не стоят. Удивительно проницательный мыслитель и филолог! (хотя его этимологическим штудиям не всегда следует верить). Очень жалею, что не удалось лично с ним познакомиться... Прямо-таки напрашивается статья "Духовное и философское наследие В.Н. Топорова"... Может быть, займусь на досуге (когда таковой будет)
.
Интересные воспоминания о В.Н. Топорове представлены в ЖЖ у В.В. Емельянова:

Язык и структура когнитивности (обзор работ)

Коллеги, как я уже рассказывал, я пишу сейчас большую работу по проблеме влияния структуры конкретного языка на мышление. На данный момент я завершил предварительную версию обзора современных исследований, который будет составлять ядро книги. Обзор называется "Язык и структура когнитивности". Он посвящен современным исследованиям, в которых рассматривается влияние разных языков на представления о пространстве, времени, движении, субстанции, агентивности, эвиденциальности и пр. Обзор составляет примерно 17 п.л. (220 страниц 12 шрифтом) и включает 735 исследований, преимущественно последних 10-15 лет, о 150 языках. Я готов выслать Вам предварительную версию обзора, если, во-первых, вам это интересно, во-вторых, вы внимательно это прочтете и выскажете свои конструктивные замечания (или просто общие соображения), в-третьих, не будете нигде это выкладывать. Буду благодарен за помощь любого рода. Почту скидывайте в личку. Вот введение:

"«Говорят, что мысли возникают в голове человека до того, как они будут высказаны в речи, возникают без языкового материала, без языковой оболочки, так сказать, в оголенном виде. Но это совершенно неверно. Какие бы мысли ни возникли в голове человека, они могут возникнуть и существовать лишь на базе языкового материала, на базе языковых терминов и фраз. Оголенных мыслей, свободных от языкового материала, свободных от языковой “природной материи”, не существует... Реальность мысли проявляется в языке»

И.В. Сталин «Марксизм и вопросы языкознания»

Австралийские аборигены гуугу йимитхирр ориентируются с использованием сторон света: вместо того, чтобы сказать «Человек стоит слева от дерева», они говорят «Человек стоит к востоку от дерева» или «Человек стоит к северу от дерева». Такая система требует постоянного и бессознательного умения определять направление сторон света и свое расположение относительно них, поэтому аборигены обладают прекрасными способностями к ориентированию на местности, которые превосходят даже способности специально обученных почтовых голубей. Мы не знаем, как аборигены гуугу йимитхирр представляют себе течение времени, однако известно, что австралийские аборигены куук тхайорре, у которых имеется сходная система ориентации, мыслят время как движущееся с востока на запад. Данная метафора отличается от той, что отмечена в европейских языках: носители английского языка, например, склонны считать, что будущее находится впереди, а прошлое – позади. В этой модели учитывается положение человека, поскольку фиксация будущего и прошлого зависит от положения тела, и известно, что в процессе представления будущих или прошлых событий англичане бессознательно наклоняются вперед или назад соответственно. С ними готовы поспорить южноамериканские индейцы аймара, которые, напротив, полагают, что впереди находится прошлое, а позади – будущее, хотя их объединяет с англичанами то, что и в этой модели учитывается положение говорящего. Совсем иначе обстоит дело у папуасов юпно, которые связывают течение времени с главным холмом: время течет вверх по холму, так что прошлое располагается внизу холма, а будущее – наверху, и положение говорящего не имеет значения. Приведенные примеры характеризуются тремя общими чертами: во-первых, они касаются фундаментальных аспектов человеческого опыта – пространства и времени; во-вторых, они свидетельствуют о принципиальных когнитивных различиях между представителями разных культур; в-третьих, во всех случаях имеются основания считать, что определяющим фактором в формировании различий является язык.
Данный обзор посвящен новым исследованиям в лингвистике, когнитивной антропологии, психологии и нейронауке, которые позволяют пролить свет на место языка в когнитивной архитектуре. В центре обзора находится гипотеза лингвистической относительности: представление о том, что структура родного языка влияет на мышление, восприятие, память и отдельные когнитивные способности, что ведет к частичной несоизмеримости когнитивных стилей и картин мира носителей разных языков. Гипотеза лингвистической относительности была впервые сформулирована на профессиональном лингвистическом и антропологическом уровне в рамках американского дескриптивизма, что связано с углубленным изучением америндских языков, обладающих целым рядом особенностей в сравнении с индоевропейскими языками. Ключевую роль сыграло появление компаративных работ Эдварда Сепира и Бенджамина Уорфа в 30-е гг. XX века. С этого периода принцип лингвистической относительности, или гипотеза Сепира-Уорфа, активно изучается языковедами и психологами, но, надо сказать, с переменным успехом. Исследования достигают кульминации в 90-е гг. XX – нач. XXI в., когда лингвистическая относительность, по сути, трансформируется в масштабный антропологический проект, который посредством сравнительного анализа представителей разных культур призван определить подлинное место языка в структуре когнитивности. Такая трансформация лингвистической относительности связана с рядом тенденций в когнитивной науке: конструктивизм, преодоление коммуникативистского взгляда на язык, признание роли телесности и социокультурного опыта в формировании познавательных способностей, ориентация на кросскультурный анализ и др. Она также стала возможна благодаря введению новых приборов и методов для изучения взаимосвязи языка и мышления: компьютер, айтрекер, разнообразные датчики движения, магнитно-резонансная томография (МРТ), функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ), электроэнцефалография (ЭЭГ) и др. С 90-х гг. XX в. количество подвергнутых анализу языковых сообществ выросло в разы, но оно все еще остается ничтожным в сравнении с общим числом народов, существующих на планете. Учитывая тот вызов, который перед малыми социокультурными мирами ставит глобализация, сейчас у нас имеется последний шанс зафиксировать эти миры в аутентичном виде, поэтому крайне необходимо расширение полевых исследований и вовлечение в неорелятивистский проект молодых ученых.
Данный обзор посвящен современному периоду в изучении лингвистической относительности, то есть работам, вышедшим после 1990 г. Во Введении мы вкратце осветим историю проблемы и отметим обобщающие монографии и библиографии. В первой главе будет рассмотрено разнообразие систем ориентации в языках мира, а также роль этих систем в структурировании мышления, воображения, памяти и других когнитивных способностей. Во второй главе мы коснемся домена движения, в частности проблемы маркирования пути и манеры движения; будет показано, как морфосинтаксические особенности языка влияют на риторический стиль, представление и воображение динамичных ситуаций. В третьей главе мы разберем вопрос о лингвистической обусловленности репрезентации времени, в частности будут описаны пространственные метафоры времени в языках мира. В четвертой главе мы коснемся типологии цветообозначений, а также обсудим последние работы, посвященные влиянию цветообозначений на перцепцию носителей языка. Пятая глава посвящена классификаторам: будет затронут вопрос о влиянии наивной категоризации, завуалированной в системе классификаторов, на когнитивные предпочтения носителей языка. В шестую главу мы поместили категории, для которых не посчитали целесообразным выделять отдельные главы; здесь будут рассмотрены именные классы, система числительных, аспект, агенс и пациенс, эвиденциальность и условные конструкции. Седьмая глава на первый взгляд несколько выбивается из общего контекста дискуссии, поскольку она посвящена самостоятельному направлению в современной семантике и когнитивной науке – теории симуляции; однако необходимо принять во внимание, что данное направление, несмотря на его значимость, практически не рассматривалось в русскоязычных публикациях. Мы полагаем, что симуляционная семантика позволяет придать неорелятивизму дополнительное измерение, так что включение этого большого раздела продиктовано стремлением наметить принципиально важные исследовательские перспективы. В восьмой главе представлена попытка инкорпорировать лингвистическую относительность в современную когнитивную и антропологическую модель; мы суммируем результаты по таким проблемам, как когнитивный статус лингвистической системы, структурирование разума в процессе усвоения языка, когнитивный стиль билингвов и влияние языка на нейронную организацию; будет показано, что современное понимание неорелятивистского проекта требует учета открытий, которые сделаны по каждому из этих направлений. В заключительной части обзора мы попытаемся охватить полученные результаты, а также указать перспективы для последующих исследований. Мы убеждены, что недавние открытия должны оцениваться как революционные, поскольку они радикально модифицируют представления классической когнитивной науки о месте языка в познании. Они также затрагивают все многообразие проблем, связанных с теорией языка, мышления и культуры. По нашему мнению, последующий прогресс в лингвистике и психологии невозможен без синтеза лингвистической типологии, лингвистической антропологии когнитивной лингвистики и посткогнитивистских тенденций, подчеркивающих телесность и ситуативность познания. Предварительный вариант подобного синтеза представлен именно в неорелятивистском проекте. Не скроем, что подготовка данного очерка была обусловлена стремлением вовлечь в этот проект русскоязычное интеллектуальное пространство.
Поскольку проблема лингвистической относительности находится на стыке дисциплин, то данный обзор будет интересен гуманитариям широкого профиля – лингвистам, психологам, философам, антропологам. В нем довольно пространно рассматриваются следующие темы: языковая картина мира, категоризация пространства, времени, движения, лексическая и грамматическая типология, когнитивная семантика, психический статус семантических репрезентаций, нейрофизиология языка. Насколько нам известно, это самый подробный и свежий обзор по лингвистической относительности из всех существующих (в него включены работы 2014 года, а также работы, находящиеся в печати). Обзор изначально имел вид библиографии, так что не все области расписаны с одинаковой тщательностью, и в некоторых местах мы просто ограничились обильными ссылками на литературу. Более детальное обсуждение отдельных вопросов читатель может найти в указанных статьях."

Четвертый семинар по Хайдеггеру. Доклад Алексея Глухова.

16 января в 18:30 в Институте Востоковедения РАН состоится четвертый семинар из цикла «Хайдеггер» (материалы по предыдущим семинарам см. http://sergey-borod.livejournal.com/29486.html). С основным докладом «Два языка современной мысли и гипотеза лингвистической относительности» выступит Алексей Глухов, философ, переводчик, к.ф.н.

Аннотация доклада: Современные лингвисты затрагивают онтологическую проблематику на примере "естественных" языков. Однако в XX в. были созданы два "искусственных" и взаимно непереводимых языка мысли, каждый со своей логикой и онтологией. На семинаре рассказывается об истоках и смысле разделения современной мысли на аналитическую и континентальную философии (на примере спора Карнапа и Хайдеггера), а также о тех последствиях, которые отсюда следуют для проблемы лингвистической относительности.

Контактные телефоны: 8-926-636-19-58 (Сергей), 8-915-036-46-58 (Алексей). Пропуск заказывать не нужно. Необходимо предварительно созвониться с организаторами, чтобы они встретили Вас у входа в Институт.

Адрес Института Востоковедения РАН: ул. Рождественка, 12 (метро Кузнецкий мост или Трубная).

Перепост приветствуется

Что сделано за год...

Хвалиться мне особо нечем. Все это пока пробные исследования. Но вот недавно задумался, что я сделал за год, и пришел к выводу, что поработал неплохо. Пусть это будет образцом для следующего года (хотя бы в плане объема)
Итак, по порядку

1) Магистерская работа "Происхождение древнеиндийских презентных основ IX класса и их место в системе назальных презенсов"
http://www.academia.edu/1639545/_._._-_IX_
10 авторских листов
Достаточно глубоко проработал тему. Сейчас бы уже кое-что поменял. Может быть, учту это в статье, которую напишу на основе материалов магистерской. Хотя это мало кому интересно :-)

2) Две главы для моей большой работы "Исследования по архаической онтологии", которую я когда-нибудь (надеюсь, в ближайшем году) закончу. 
4.5 авторских листа
Пожалуй, это главное мое "достижение" за год. Много концептуально значимых вещей удалось выявить, хотя первые подходы к проблеме я делал еще в прошлом году (см. эссе "Конец метафизики и темпоральность истины")

3) Программа курса "Язык и мышление: границы лингвистической относительности" (на русском и [кривом] английском)
http://www.academia.edu/1887880/_
http://www.academia.edu/1900683/Language_and_thought_Bounds_of_the_linguistic_relativity_course_program_
1.5 авторских листа
Так и не удалось найти ВУЗ, в котором это было бы востребовано. Но тема, по-моему, крайне актуальная и в русской интеллектуальной среде почти не проработанная

4) Статья "Современное понимание проблемы лингвистической относительности: работы по пространственной концептуализации"
3 авторских листа
Статья лежит сейчас в редакции "Вопросов языкознания", поэтому я ее не выкладываю. Будет опубликована в будущем году. Если вкратце ее охарактеризовать, то я, скажем так, был бы рад, если бы кто-то это написал за меня. Но никто не написал, поэтому пришлось написать самому. Времени и сил убил много. Но материал крайне интересный (как разные языки концептуализируют пространство и влияет ли это на когнитивные способности). Опять таки, на русском языке тема эта почти не рассматривалась

5) Очерк "Лингвистическая относительность. Введение в проблематику"
5.5. авторских листов
Подвел итог своим исследованиям лингвистической относительности за прошедшие полгода. Выложу в ближайшие пару дней. Рассмотрел историю вопроса, современные теории, свою собственную теорию :-), а также потенциально продуктивные (с точки зрения исследования) грамматические категории. Что-то вроде ненавязчивого и большого очерка получилось. Не могу сказать, что доволен, но сил уже нет добавлять туда все новые материалы. К тому же, и так все сильно разрослось. В качестве введения сгодится

6) Полный аннотированный корпус лувийских текстов.
В общем, из названия все ясно. Расписал каждую лексему во всем корпусе по изданию Хокинса (ок. 250 страниц). Скоро будет в интернете (как только мы отредактируем). Данный пункт примечателен тем, что это единственная вещь из всего перечисленного, за которую мне заплатили деньги :) 

7) + еще несколько маленьких статей и небольшой перевод из Хайдеггера (страниц на 20)

Вроде все :)

Материалы по генезису классического философского дискурса

Собрал все прошлогодние материалы, посвященные эволюции философского дискурса. К этой теме я вряд ли уже буду возвращаться, и чтобы конспекты не валялись, я решил их соединить в один файл и выложить в сеть. Так они хотя бы кому-то могут быть полезны. Часть из них я выкладывал здесь в ЖЖ. По объему получилась как небольшая книга :-) Что-то среднее между хрестоматией и словарем...

Аннотация:

Представленные материалы состоят из заметок и конспектов, подготовленных в 2011 году. Изначально планировалось собрать как можно больше фактологии для работы, посвященной генезису философского языка в Греции и Индии, его зарождению в недрах мифопоэтического мышления, но в итоге план – отчасти ввиду объемности материала – так и не был осуществлен. Собранные материалы включают основательную рефлексию над полисемией античных понятий; они также включают многочисленные цитаты из античных авторов, компаративистские этюды, выдержки из работ западных исследователей, выдержки из словарей, комментарии к этим выдержкам; и др. Все это подано в черновом виде (ср., особенно, состояние шрифтов), в чем есть как положительные, так и отрицательные моменты. Один из положительных моментов, в частности, кроется в возможности созерцать живой ход мысли и самостоятельно продумывать нюансы, которые автором не были доведены до логического конца.
Все материалы разбиты по разделам. Основное содержание раздела составляет рассмотрение определенного древнегреческого слова (или однокоренных слов), сыгравшего важную роль в греческой философии. Специфика анализа обусловлена спецификой поставленных задач. Поскольку главная задача заключалась в том, чтобы увидеть «бытовое», «жизненное» и, в то же время, «мифопоэтическое» измерение греческого дискурса, то анализ сосредоточен именно на общей семантике, отраженной в нефилософских текстах. Проблематизируется само рождение философского языка, подчеркивается его слабая оторванность от повседневного греческого языка, от того быта-бытия, в котором обитают греки. Особый акцент сделан на полисемии тех или иных греческих слов и их принципиальной непереводимости на другие языки. Полисемия часто иллюстрируется примерами из первоисточников. Также рассматривается эволюция значения слова, притом «нижняя граница» берется максимально глубоко – вплоть до индоевропейских и ностратических истоков. В случаях, когда это возможно, прослеживается эволюция семантики от праиндоевропейского или раннегреческого периода к периоду классики. Как правило, анализ заканчивается на Платоне и Аристотеле, но в некоторых случаях упоминаются и эллинистические авторы. Были разобраны слова: μυθος, αρμονία, αριθμός, κόσμος, αιων, σοφία, τέλος, εντελέχεια, χάος, στοιχειον, μέτρον, αρχή, ενέργεια, δύναμις, μέθοδος, πρόοδος, θέσις. В приложении даются также заметки, посвященные поэтической этимологии платоновского «Кратила», интерпретации греч. φυσις у Хайдеггера, и греч. λόγος у Гераклита.
Материалы предназначены исключительно для ознакомления. Никакой законченной концептуальной модели они не содержат и на полноту описания не претендуют. За специальными пояснениями и ссылками на литературу следует обращаться к автору. Заметки подойдут, прежде всего, для медитации над нелегкой судьбой греческого образного языка и греческой мысли. Могут быть также полезны для краткого ознакомления с эволюцией интересующих терминов.

Посмотреть и скачать вот тут:

Исчезающие языки

М.Краусс выделяет три категории языков: умирающие, находящиеся в опасности и находящиеся в безопасности. Умирающими называются те языки, которые уже перестали выучиваться детьми как родные. В опасности, по его схеме, находятся те языки, которые, если сохранятся существующие условия, не будут выучиваться детьми как родные. Наконец, безопасые языки – это те, относительно которых нет сомнений, что дети будут выучивать их как родные в обозримом будущем. Краусс пишет: «Обстоятельства, которые привели к существующему уровню языковой смертности, лежат в диапазоне от прямого геноцида – через разрушение социальной среды, экономики или среды обитания, насильственные переселения, демографическое давление, подавление языка в ходе насильственной ассимиляции или ассимилятивного образования – до бомбардировок электронными средствами массовой информации, в особенности телевидения, - нового оружия, разрушительные последствия которого неисчислимы и которые я называю “культурным нервно-паралитическим газом”… Следует серьезно пересмотреть наши приоритеты, иначе лингвистика войдет в историю как единственная наука, проморгавшая исчезновение 90% того объекта, который она призвана изучать». Согласно прогнозу М.Краусса, если темпы исчезновения языков сохранятся, то через сто лет из 6000 языков на Земле останется 600. Проблема связана с государственной политикой, т.к. государство, как правило, поддерживает один или несколько языков. В мире на 6000 языков приходится всего около 170 государств. Самые лингвистически богатые страны: Папуа-Новая Гвинея – 850 языков, Индонезия – 670 языков, Нигерия – 410 языков, Индия – 380 языков, Камерун – 270 языков, Австралия – 250 языков, Мексика – 240 языков. В 22 странах сосредоточено порядка 5000 языков мира.

Курс лекций "Язык и мышление: границы лингвистической относительности"

Составил программу курса по теме "Язык и мышление: границы лингвистической относительности". По этой теме написано достаточно много трудов, но в русскоязычной литературе практически отсутствует рефлексия над современными западными исследованиями. Представленный вводный курс как раз ориентирован на такую предварительную рефлексию. Надеюсь, что мне наконец удастся найти работу по специальности и перестать работать кредитным менеджером, курьером, продавцом и пр.)) Если Вы знаете, в каком московском ВУЗе это потенциально может быть востребовано, то просьба сообщить. Теоретически я мог бы это читать на филологическом, философском, психологическом, историческом или культурологическом факультете. Свободное распространение приветствуется. Комментарии также приветствуются (в т.ч. возможные дополнения)... При большом желании можно сделать репост))
Скачать и просмотреть можно вот тут: 
http://rggu.academia.edu/BorodaySergey/Papers/1892707/_

Аннотация:

Курс лекций посвящен введению в проблематику лингвистической относительности. Акцент сделан на экспериментальных исследованиях конца XX – начала XXI вв. В то же время подробно рассматривается переформулировка тезиса о лингвистической относительности с учетом современных дефиниций «языка» и «мышления». Отдельное внимание уделяется истории вопроса. В программу включены наиболее важные исследования по проблеме языкового релятивизма, а также целая группа локальных исследований. Курс состоит из 6 частей. Первая часть посвящена истории вопроса и переформулировке основного тезиса. В следующих пяти частях рассматриваются определенные области мышления и перцепции, подвергающиеся языковому влиянию: пространство, время, движение, цвет, гендер, число и др. В заключительной части также указываются исследовательские перспективы, связанные с нетривиальными грамматическими категориями и своеобразием картины мира носителей индоевропейских языков. Каждая тема снабжена подробным списком литературы. Курс представляется особенно актуальным в свете отсутствия основательной рефлексии над западными исследованиями в русскоязычной литературе.