Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

А.Ф. Лосев о некоторых известных лингвистах

Удивляет, насколько свысока порой Лосев смотрел на своих современников. Статус крупного философа позволял?
Все выдержки взяты из воспоминаний В.В.Бибихина (http://lib.rus.ec/b/264119/read)
"Иванов в науке ничто. Вот Макаев… Он знает. Отрежет как машина, если ошибка. Та же порядливость и в жизни. У армянского католикоса, когда он приехал для визита, спросили, как его представить.
«Скажите только, что Макаев». Этого было достаточно, его сразу впустили. Макаев холостяк, и безупречно умеет держаться. Хороший языковед еще Маковский, который занимается английским. Недавно он женился второй раз…
У младограмматиков была настоящая наука. В греческом окончание аккузатива χωραν, в санскрите аcvam, в латинском тоже — т, в славянских жену, из носового *жено(м). Красиво! Правда, у них тоже были свои ошибки, например представление о фатальности всех законов. А структуралисты? Иванов написал статью о санскрите в «Вопросах языкознания». Там нашли больше 100 ошибок. Просили редакцию сказать об этом, хотя бы 5–6 примечаний дать, но те не стали: «Знаем, да что же делать?» Был один француз, который то же заметил. В науке Иванов ничто. Блуд один. Смеются же все. Но вот когда его ударили, он теперь поправляется. В фольклор пошел. Только это же ведь огромная наука. Фольклор связан с мифологией, а это огромная вещь. Это всё. Сказки в учебниках еще не мифы.
Ревзин глава всех этих структуралистов. Так у него вообще ничего нет… Мельчук, Зализняк — это да. У них реальные труды по крайней мере. Добросовестные. Работают. Аверинцев? Он всё время заикается. Не знаю, как он там говорит в университете. Не мои ли лекции пересказывает?"
"А я знаю, что такое структура: единораздельное целое. Всякое правило это тоже структура. Например, accusativus ab- solutus, scio teprudentem esse. Единая схема. Тыщи фраз подчиняются ной схеме. Жалкое понимание структуры у теперешних. Шаумян среди них однако занят делом. Его порождающая модель взята из античности. Думайте что хотите, говорю я Шаумяну, но вы не со структуралистами. Он сам говорит о себе: я не языковед, я фонолог. У Шаумяна есть в его схемах такое, что совершенно неприложимо к языку. Он с этим согласен. Его книга называется «Теоретические основы фонологии», и там даются абстрактные формулы. Чисто словесно их объяснить — это, говорит он, уже не его задача. Благодаря этому у него всё строго научно. А другие… Недавно был доклад Иванова в ОЛЯ. Отказ от прежнего, переход на индоевропейские рельсы. 10–15 лет загнул, пропало даром. Выезжает теперь на хеттском языке, на санскрите. Грамматикой хеттский язык похож на греческий. Но навыки у Иванова остались прежние. Занимается модными делами"
"Об Иванове и Топорове: лучшие годы свои убили на погоню за модой"
"Они (Иванов, Топоров) чувствуют глубину в языке, но выразить не могут. Я внимательно читал тартускую «Семиотику» и убедился, что хотя они не употребляют этого слова, но говорят по сути дела о символе"
"Как же я среди террористического марксизма мог соблюдать чистоту мысли, а Топоров, Иванов не могут? Зачем им абсурдная схема, которая не соответствует языку?"
"Кто возьмет кафедру языкознания. Рождественский на ученом совете характеризовал Иванова как пустое место. Не рекомендовал обращать внимание на этого работника, который не годится заведовать кафедрой. Широков Олег Сергеевич: знает много языков, док- юр, но едва ли годится быть заведующим кафедрой по характеру. Зализняк, хорошая характеристика. Но тоже не подходит. Единственный человек, который совершенно подходил бы для этой должности — европейское образование, профессионально несравним, — это Макаев. Каждые три-четыре года выпускает по книжечке, и каждая книга — настоящее исследование. Он германист, изучает руны, древнегерманский Wortschatz в сравнении с санскритом"
"Всё теперь уже изменилось. Иванов пустился в фольклор, изучает модель мира у каких-нибудь кетов. Там конкретный материал, структура в настоящем смысле. Формальный структурализм распался сейчас. Что структура это будто бы математика, теперь такого уже нет. А понятие структуры я очень люблю... Срезавшись на машине, они бросаются в языкознание, в индоевропейщину, вещи налаженные уже сто лет назад. Кто и в фольклор. Теперь, наверное, Иванову самому стыдно себя прежнего; наверное, он скажет, «ну, это был ребячий бред"
"Исследование Топорова предметно. Но владеет ли он греческим материалом, я сомневаюсь. Его переводам нельзя верить"
"Безобразие и проституция, которые проделал Аверинцев со святыми молитвами. Он всё хватается за высоты, но для этого надо же и духовное что-то иметь. Если бы я был митрополитом, я бы строго запретил использование этих переводов в церквах"
"В трех местах мою теорию символа отвергли — Лотман, Фролов, Виссарионович; три издательства положили камень в эту руку; а другие одобрили. Аверинцева везде принимают, потому что Аверинцев пробивной, а я не пробивной. Аверинцев большой литературный талант, но еще больше пробивной талант. У меня уже не тот возраст, чтобы ходить по издательствам, а Аверинцев во всех издательствах крутится"
"Зализняк очень талантливый человек. Моя аспирантка в восторге от него. У него прекрасная книга"
Вот так. Вяч.Вс.Иванов - ничтожество, а Аверинцев - сутенер)
я, кстати, не стал бы превозносить всех тех лингвистов, о которых говорит Лосев. Как раз напротив, я бы в чем-то Лосева поддержал - так сказать, не формально, а содержательно. Я привожу все эти выдержки, чтобы показать, что не менее великий Лосев говорит о тех, кого принято считать "великими" и "крупными", с весьма критическим настроем... это заслуживает внимания (хотя аргументы, конечно, у него тут отсутствуют)

Предусмотрительность Прометея в трактовке Эсхила

Основным требованием при изложении мифа является необходимость излагать миф мифически. Изложение мифа в нравственном ключе или анализ мифа с привлечением структурных оппозиций в одинаковой степени уничтожают мифическое в мифе, привнося в него этику, философию, науку, логические категории и т.д. Но изложение мифа – это, в действительности, тавтология, миф как таковой самодостаточен, поскольку он является изложением-самого-себя, «нарративом», «словом», μυθος. Мифическое исчерпало себя не в борьбе с разумом и уж тем более λόγος’ом (уже хотя бы потому, что в раннегреческом мышлении эти слова обозначают одно и то же), но лишь тогда, когда μυθος перестал быть живым словом, сказанием, сказом, органично функционирующим внутри традиционного общества, и едва ли это произошло в греческую эпоху (ср., например, роль μυθος в диалогах Платона). Однако, безусловно, одним из этапов на пути к угасанию мифического является попытка систематизации и канонизации мифа в том или ином его виде – это так уже по той причине, что миф в самом своем основании предполагает, и даже требует, многозначности, многоплановости, нелинейности, противоречивости; мифическое в мифе – это сама пульсирующая жизнь, динамика действительности, не снимаемая никакими спекуляциями о борьбе противоположностей. Одним из примеров канонизации мифа – примером, теснейшим образом связанным с определенным историческим контекстом – является «Прикованный Прометей» Эсхила.

Данная трагедия выступает основным источником по «мифу о Прометее». Но можно было бы сказать и иначе: данная трагедия является основным источником мифа о Прометее. Это значит, что на основе именно этого произведения сложилась традиция понимания того, кем был Прометей и какова его роль с точки зрения греков. Главную идею можно резюмировать следующим образом: божественный Прометей пошел против воли небожителей, спас людей от погибели, даровал им огонь, искусства, разум, за что был прикован к горам Кавказа. Дерзкий поступок Прометея трактовался и как символ разума, и как образ восстания, и как архетип самости, и как имеющий сексуальный подтекст образ борьбы с отцом, и т.д. При этом данная фиксированная линия повествования, а также опирающиеся на нее разнообразные трактовки, упускают самое важное обстоятельство: речь идет уже не о Прометее как о мифе, а о Прометее как о персонаже трагедии. При этом трагедия здесь – это не происходящая на сцене мистерия, а определенный литературный жанр, то есть некий скелет изначальной живой трагедии (даже при всей важности слова и при всей любви греков к слову). На основе ряда косвенных данных видно, что Прометей как персонаж живой мифологии был жив в греческом сознании и до Эсхила, и после Эсхила. В каком-то аспекте Прометей жив и у Эсхила, но в строго определенной трагической и смысловой перспективе. Каждый раз, когда говорится о Прометее (и имеется в виду «Прикованный Прометей» Эсхила) эта перспектива должна учитываться. В чем же специфика этой перспективы?

Обратимся к тонкому замечанию Власти (κρατός) в начале трагедии. Она обращается к прикованному Прометею со следующими словами (85-87): ψευδωνύμως σε δαίμονες Προμηθέα / καλουσιν αυτον γάρ σε δει προμηθέως / ότω̣ τρόπω̣ τησδ' εκκυλισθήση τέχνης. А.И.Пиотровский переводит: «Напрасно Прометеем, промыслителем, // Слывешь среди бессмертных. Так промысли же, // Как самому из сети болей вынырнуть». Буквально во второй части сказано, что самому Прометею нужен προμηθεύς, чтобы выпутаться из сложившихся обстоятельств (ср. у Д.Грина: «You yourself need Forethought to extricate yourself trom this contrivance»). Очевидно, Эсхил здесь обыгрывает значение имени Прометея. В этом обыгрывании подчеркивается вся трагичность ситуации: Прометей является носителем προμήθεια, он пред-усмотрел все случившееся, но оказался не в силах преодолеть рок; или он не пред-усмотрел ничего и он зря слывет промыслителем, а Зевс-отец просто пред-усмотрительнее него? Что такое пред-усмотрительность и почему конфликт между Зевсом и Прометеем разыгрывается на поле этой характеристики?

Рассмотрим подробнее имя Прометея, Προμηθεύς. Первичное прилагательное προμηθής обозначает «предусмотрительный, провидящий, заботящийся, осторожный». Отсюда Προμηθεύς как тот, кто является προμηθής. От прилагательного также образовано существительное προμήθεια, глагол προμηθέομαι. Слова с основой προμηθ- не встречаются у Гомера; самым древним зафиксированным словом из этого гнезда является как раз Προμηθεύς – речь идет о случаях упоминания этого имени у Гесиода (Theog. 510, 521 и др.). Этимология прилагательного προμηθής крайне примечательна: чисто формально мы могли бы реконструировать индоевропейскую основу как *pro-men(s)-dhh1-, где *pro- это приставка со значением «впереди», *men- корень со значением «думать, мнить», а *dhh1- нулевая ступень от корня со значением «класть, делать, (говорить-полагать?)» (ср. греч. τίθημι). Иначе говоря, мы имеем дело с композитом. Интересно, что этот композит, по-видимому, должен быть возведен еще к индоевропейской эпохе – его отражениями являются слова с семантикой, относящейся к области священного: др.-инд. mēdhā́ «мудрость, разум, мысль», авест. mazdra «мудрый разумный», лит. mandrus «бодрый», сюда же, вероятно, относится и праслав. *mudrъ. В пользу связи со сферой сакрального говорит специфика употребления др.-инд. mēdhā́ в ведийских источниках, а также вообще понимание мудрости в архаическую эпоху. Стоит также учесть, что составные части композита, то есть корни *men- и *dheh1-, сами по себе широко распространены в поэтическом нарративе. В своем наиболее интенсивном варианте *men- обозначает не столько мышление в его рациональном аспекте, сколько ментальную силу, силу предвидения, способность к инспирации, памятующее мышление – короче говоря, мышление и памятование как внутреннюю (сердечную) рецитацию сакрального слова; в сфере ритуала он обладает чисто техническим значением. По справедливому замечанию В.Н.Топорова, и.е. *men- должно было обозначать: «Ментальную деятельность, специфический вид тонкого возбуждения, некоего состояния вибрирования, позволяющего открыться и реализоваться особым творческим способностям – дару слова, памяти о прошлом, предвидению будущего, прорыву к сути, к ноуменальному и т.п.». Особым значением обладает связь с памятью (ср. здесь же русское помнить), в результате чего мы имеем также расширенный вариант корня в виде *mneh2- со значением «помнить».  Что касается корня *dheh1-, то его роль в следующих поэтических идиомах говорит сама за себя: *kuen-to- & *dheh1- «освятить», *h3nomṇ- & *dheh1- «установить имя», *k’lewo- & *dheh1- «утвердить славу», *k’erd- & *dheh1- «вложить в сердце, верить», *pent- & *dheh1- «установить путь». Итак, нам следует принимать во внимание все эти факты, когда мы пытаемся понять первичный смысл *pro-men(s)-dhh1-; очевидно, мы не должны ограничиваться семантикой «осторожности, внимательности», но должны мыслить композит в перспективе мудрости как памятования и предвидения.

О понимании греч. αλήθεια в лирической поэзии

Ниже я привожу собственные конспекты, касающиеся греч. слова αλήθεια, - понятия, чрезвычайно важного для греческой ментальности и вообще всей западнофилософской традиции. Планируется рассмотреть все контексты употребления этого термина в доплатоновской литературе, а также специфику его понимания (проблему возведения в метафизический принцип) в платонизме. Пока я ограничиваюсь только лириками. Кажется, здесь мне удалось обнаружить нечто, способное пролить свет на этимологию греч. αλήθεια, что ввиду игнорирования индоевропейских материалов уходило от взоров многих филологов (проблема поэтической памяти/забвения).



Текст работы ниже в сообщениях. Сноски указаны цифрами в круглых скобках и даются в конце статьи. Ссылки на литературу также указаны в круглых скобках. Если будут нужны пояснения по поводу литературы, обращайтесь!

Классический философский дискурс: форма слова и этимология. Часть 14: греч. μυθος

Греческое μυθος относится к числу слов, вокруг которых ведутся оживленные споры на протяжении нескольких столетий. Саму философию выводят из противопоставления μυθος/λογος, при этом значение μυθος ограничивают «басней, небылицей, сказкой». На самом деле, это только одно из возможных значений и далеко не самое существенное в данном слове; эволюция μύθος имеет прямое отношение к тому, что можно было бы обозначить как тенденцию к сакрализации речи – эта тенденция унаследована греками от индоевропейцев. Деноминативный глагол μυθέω относится к глаголам с ярко выраженной семантикой говорения. На латинский язык μυθος переводится как fabula < for «говорить» < и.е. *bheh2- «говорить» (ср. греч. φημί) [ср. fas как божественное право]; римляне еще хорошо чувствовали основное значение греческого слова. В рамках античного периода обнаруживается как некоторая эволюция оттенков самого слова μυθος (при сохранении всех основных значений), так и эволюция представлений о том, что такое миф. Вторая эволюция более существенна с философской точки зрения – на ее поприще больше всего преуспела платоническая традиция, что еще будет показано ниже; на примере μυθος хорошо прослеживается трансформация античного мышления: от отсутствия саморефлексии в рамках транслируемого традицией нарратива до обобщающих неоплатонических построений, претендующих на то, чтобы реабилитировать на концептуальном уровне изначальную модель. На старославянский язык μυθος переводится как баснь. Поскольку μυθος исконно связано с говорением, то интересно было бы попытаться вскрыть аналогичные мотивировки в славянских лексемах и их возможную сакральную подоплеку. Таковая попытка будет проведена в заключительной части статьи.

 

[слово этимологически неясное]

 

Семантика μυθος в литературе.

            Слово μυθος используется у Гомера достаточно часто. Афина приказывает Ахиллесу усмирить свой гнев: «И огромный свой меч [он] в ножны опустил, покоряся слову (μύθω) Паллады» (Il. I, 220-221). Услышав грустную песню Фемия, Пенелопа просит его прервать сию песню, Телемах же замечает, что не женское это дело отдавать приказы и что матери стоит заниматься своими делами: «Изумившись, обратно пошла Пенелопа. Сына разумное слово (μύθον) глубоко ей в душу (θυμώ) запало» (Od. I, 360-361). После того как царь Пелид красиво выстроил свои войска, он «слово (μύθον) возвестил им владычное» (Il. XVI, 199). Старец Нестор, выступая перед ахейцами, утверждает, что некогда даже самые свирепые воины его «совет (μύθω) принимали и слушали речи» (Il. I, 273). Узнав о заговоре Фетиды и Зевса, Гера начинает упрекать Зевса в том, что он держит втайне от нее свои помыслы, на что Зевс отвечает: «Гера, не все ты ласкайся мои решения (μύθους) ведать; тягостны будут тебе, хотя ты мне и супруга» (Il. I, 545). Собираясь покидать остров, Телемах обращается к своим спутникам: «Ну-ка, друзья, принесемте припасы! Они уже дома все заготовлены. Мать ничего об отъезде не знает, так же другие служанки; одна только тайну (μύθον) слышала» (Od. II, 410-412). Вспоминая об обещании, данном Менелаю, Гера обращается к Афине: «Горе, дочь необорная молний метателя Зевса! Тщетным словом (μύθον) с тобой обнадежили мы Менелая в дом возвратить разрушителем Трои высокотвердынной, если свирепствовать так попускаем убийце Арею!» (Il. V, 714-717). Ахиллес рассказывает своей матери-богине: «Гневом вспылал Агамемнон и, с места, свирепый, воспрянув, начал словами (μύθον) грозить, и угрозы его совершились» (Il. I, 387-388). Гера считает обещание Зевса ложным и говорит: «Ложь, Эгиох! Никогда своего слова (μύθω) ты не исполнишь» (Il. XIX, 107). Алкиной комментирует следующим образом речи Одиссея: «Что ж до рассказа о бедах твоих и о бедах ахейцев, – словно певец настоящий, искусный рассказ (μύθον) свой ведешь ты!» (Od. XI, 368-369). Одиссей призывает идти на Трою и Гомер комментирует его речь: «Скоро, как было сказано слово (μύθος), исполнено дело (έργον)» (Il. XIX, 242). [Il. XIV, 189] Глядя на все эти контексты, можно сделать вывод о том, что μυθος у Гомера обозначает «слово, повествование». Это общее значение может специализироваться и развиваться до «приказа, совета, обещания, секрета, порицания». Интересно отметить, что большая распространенность лексемы μυθος имеет место у Гомера на фоне слабой распространенности более популярного в классический период термина λογος (встречается всего три раза: Il. XV, 393; Od. I, 56, Hom.Hymn III, 317). Таким образом, μυθος оказывается в гомеровских текстах одним из основных терминов для обозначения слова.        В сходной перспективе понимается μυθος у Гесиода. Музы обучили Гесиода «прекрасным песням» (καλήν αοιδήν), когда он пас овец, они общались с ним посредством слов (μύθον; Theog. 24). Котт призывает олимпийцев пойти войной против титанов: «И одобрили слово (μύθον), его услыхавши, боги, податели благ» (Theog. 665). После того как Гея призвала богов отомстить Урану, никто не проявил инициативы: «Великий же Крон хитроумный, смелости полный, немедля ответствовал (μύθοισι) матери милой» (Theog. 169). Злые люди могут навредить доброму человеку «злыми показаниями (μύθοισιν)» (Opp. 194). Ястреб,  схватив соловья, обратился к нему с властительной речью (μύθον; Opp. 206). Все эти случаи подтверждают связь между μύθος и «словом». Ничего от μυθος как сакрального повествования здесь еще нет.

Несколько раз μυθος встречается у Пиндара и во всех случаях с явно отрицательными коннотациями. Рассматривая события гомеровского эпоса, Пиндар утверждает, что на самом деле молва об Одиссее больше, чем он заслужил, и тому причиной «сладкое слово» Гомера, его умение (σοφία) обольщать людей, «сказками (μύθοις) сбивая с пути» (Nem. VII, 23). Здесь μύθος соседствует с λόγος, понимаемым как «слава, молва». Пиндар размышляет над тем, что «лживая речь» способна торжествовать над правдивой, но безыскусной: «Издавна была ты сильна, вражья речь, лживая речь, застолье обманчивых слов (μύθων)» (Nem. VIII, 33). Критикуя предшествующих пересказчиков истории о Тантале и Пелопе и давая свою версию событий, Пиндар замечает: «Так часто людская молва переходит за границы истины (υπέρ τόν αλαθή); и сказания (μύθοι), испещренные вымыслами, вводят в обман» (Olymp. I, 26-30). Такое отношение Пиндара к μυθος позволяет видеть в нем одного из зачинателей критики традиционной «мифологии». Здесь также стоит упомянуть следующий тезис Пиндара: «Человек о богах должен говорить только доброе, и на нем не будет вины» (έστι δ’ ανδρί φαμεν εοικός αμφί δαιμόνων καλά, μείων γαρ αιτία; Olymp. I, 36-38). Данный тезис предвосхищает аналогичные идеи Сократа.

Эсхил. В «Просительницах» μυθος соседствует с λογος и используется в смысле «слова»: «Ответ мой краток, слово (μύθος) твердо: родом я из Аргоса; я – семя славной матери, телицы. В правде слов (λόγω) моих уверишься» (Supp. 275-276). Прометей объясняет свои заслуги следующим образом: «А если кратким словом (μύθω) хочешь все обнять: от Прометея у людей искусства (τέχναι) все» (Prom. 505). Ио упоминает о том, что в юности у нее «скользили сны ночные, сладкими словами (μύθοις)  нашептывали» (Prom. 647). Ио просит Прометея предсказать ее будущее: «Слов (μύθοις) лестью не подслащивай! Всего больней, по-моему, неискреннюю слушать речь (λόγους)» (Prom. 685-686). Прометей хочет дать Ио свидетельство правды своих слов (μύθων) и, пропустив часть рассказа (λόγων) о ее прошлом, повествует о ее последних странствиях (Prom. 823-828). Прометей так комментирует содержание речи Гермеса: «Хвастливы как, чванливы и напыщенны вот эти слова (μυθός) прихлебателя богов» (Prom. 953-954). Далее μυθος противопоставляется εργον, Прометей восклицает: «Вот на деле уже, не в хвастливых словах (καί μήν έργω κουκέτι μύθω) задрожала земля» (Prom. 1080-1081). Электра собирается сказать «новую речь (νέου μύθου)» (Hoes. 166).  В «Плакальщицах» цитируется старая пословица и дается комментарий: «… так трижды древнее слово нас учит» (τριγέρων μύθος τάδε φωνεί; Hoes. 314). Орест призывает слушать его «наказ» (μύθος; Hoes. 554). В смысле «витиеватых речей» (μύθους; Eum. 82). Афина зачинает божественный суд и «дает слово» (μύθος) обвинителю (Eum. 582).

Софокл. Эдип обращается к Исмене: «И ныне, дочь моя, какую весть (μύθον) мне приносишь ты? Что привело тебя?» (Edip. Kol. 357). Эдип расспрашивает Фесея о неизвестном страннике, на что Фесей отвечает: «Одно лишь знаю: речью (μύθον) нелукавой твоих ушей коснуться хочет он» (Edip. Kol. 1162). Исмена не слышала «хороших вестей (μύθος)» с тех пор, как погибли ее братья (Antig. 11). В смысле «слова» (Antig. 272). Хор воинов призывает: «Дайте же, о Зевс и Феб, отпор молве-злоречью (φάτιν)! Если же лживой молвой (μύθους) тебя порочат или Атридов чета, иль что Сисифом в ложе позора рожден – молю, владыка! Лик из палатки явив, мглу развей навета (φάτιν) лихого!» (Ai. 186-192). В этом отрывке видно, что для Софокла μυθος и φάτις обозначают «молву, славу» и могут пониматься синонимично. Далее в смысле «вести, молвы» (Ai. 226). Калхант рассказывает, что Тевкр собрался одолеть врага без помощи богов: «такую хвастливую речь (μύθον) он изрек», – комментирует его слова Калхант (Ai. 770). Геракл предостерегает Филоктета: «Подождите. Сначала моей, Филоктет, должен речи (μύθων) ты внять», и далее: «Ты ж внемли дружелюбному слову (μύθων)» (Phil. 1410, 1417); и Филоктет в итоге соглашается: «Повинуюсь охотно заветам твоим (τοίς σοίς μύθοις)» (Phil. 1447). В «Электре» (369-374) μυθος и λογος вновь употребляются как синонимы в смысле «речи, слова».
[продолжение ниже]

"Бытие и время" и Dasein

На весьма интересную вещь, касающуюся дазайна, обратил внимание Фридрих-Вильгельм фон Херрманн в своей статье «”Бытие и время” и Dasein» (см. феноменологический ежегодник). В этом da «вот» (а в «Бытии и времени» дазайн пишется через дефис – da-sein, «вот-бытие») всегда звучит не только выявленность экзистенции, но и раскрытость бытия всего сущего. Это значит, что в титуле Da-sein звучит не просто обозначение «человека» (что бы такая формулировка в действительности ни означала), но специфическая связь разомкнутости бытия сущего к разомкнутости экзистенции. Далее привожу выдержки из статьи фон Херманна. По-моему, эта статья лишний раз показывает несводимость понятий фундаментальной онтологии к каким-либо упрощенным терминам обыденного языка.  

 

«Несмотря на то, что «Бытие и время» читают уже на протяжении 75 лет, сегодня по-прежнему повсеместно отсутствует уверенность в том, что именно следует мыслить в понятии «вот-бытие» (Dasein). Практически во всей, за редким исключением, исследовательской литературе утвердилось мнение, согласно которому все, что именуется словом «вот-бытие», относится исключительно к сущности человека… В рамках этой преобладающей перспективы истолкования переход от осуществленной аналитики вот-бытия к отчетливой постановке вопроса о смысле бытия-вообще оказывается задачей, которая в «Бытии и времени» не решена, а возможно, и вовсе неразрешима.

И все же не позднее чем в пятой главе подготовительного фундаментального анализа вот-бытия, в экзистенциальной аналитике бытия-в как такового (принадлежащего бытию-в-мире) и здесь, прежде всего, при чтении §28, 29 и 31 для внимательного герменевтико-феноменологического взора становится очевидным, что вот, принадлежащее вот-бытию, представляет собой не только разомкнутость экзистенции и образующих ее экзистенциальных характеров, но что вот вместе с тем есть уже также разомкнутость того, о чем спрашивается в основном вопросе о смысле бытия: разомкнутость бытия всего сущего, несоразмерного вот-бытию, равно как и смысла этого бытия…

Притяжательное местоимение «свой» в таких речевых оборотах, как «свое вот», «своя разомкнутость», означает лишь, что полное вот со своей горизонтной разомкнутостью отомкнуто в вот-бытии и для вот-бытия, являющегося всегда моим собственным. Тем не менее это вовсе не означает, что вот, относящееся к вот-бытию, представляет собой лишь разомкнутость самости и ее экзистенции. «Мое» вот есть разомкнутость моей самостно-экстатичной-экзистенции, а также разомкнутость того, во что я выдвинут вместе со своей экзистенцией. Это разомкнутое «во что» есть открытое мира, а также бытия всего сущего, несоразмерного вот-бытию – открытое, из которого сущее встречается для меня как целое и как какое-то определенное. Экзистирующая самость не потому зовется вот-бытием, что вот есть лишь вот ее экзистенции, а потому, что в своей экзистенции она сохраняет открытой полную разомкнутость, следовательно, не только самостно-экстатичную, но вместе с тем горизонтную разомкнутость для мира и бытия всего сущего… Вот-бытие как бытие вот означает бытие просвета, экзистирующее сохранение просвета открытым, заключающим в себе два измерения: самостно-экстатичное и горизонтное…

Решающее предложение гласит: «В наброшенности его бытия на то-ради-чего и одновременно на значимость (мир) заключена разомкнутость бытия вообще». Поясним: в наброшенности экзистенции на самостно-экстатичную разомкнутость соответствующей экзистенциальной возможности, о которой для вот-бытия идет дело в его бытии, и в единстве с наброшенностью экзистенции на горизонтную разомкнутость мира как значимости уже заключена разомкнутость бытия вообще. «Бытие вообще» означает бытие в целом: не только бытие в качестве экзистенции, но сверх этого бытие всего сущего, бытие всего неэкзистирующего, несоразмерного вот-бытию сущего. Разомкнутость бытия вообще означает разомкнутость экзистенции и коэкзистенции, соответственно совместного вот-бытия и, кроме того, разомкнутость всех несоразмерных вот-бытию способов бытия. В разомкнутости вот-бытия в одной из возможностей его бытия-в-мире заключена не только разомкнутость экзистенции, коэкзистенции и мира, но сущностным образом и разомкнутость всего бытия, несоразмерного вот-бытию, следовательно, разомкнутость бытия в целом, бытия вообще»


Поддержим греков и неоплатонизм!

Подробно ситуация описана вот здесь: http://www.neoplatonica.ru/
Если вкратце, то мой товарищ, Л.Ю.Лукомский, крупнейший переводчик античной философской литературы на русский язык (преимущественно неоплатонического содержания) не может осуществить проект перевода такого эпохального произведения Прокла как "Комментарий на "Тимей" Платона". Лукомский уже перевел и снабдил серьезным философским комментарием следующие фундаментальные труды (объемом ок. 3200 страниц):

Ямвлих. О египетских мистериях, 1995 г.
Дамаский. О первых началах, 2000 г.
Прокл. Платоновская теология, 2002 г.
Прокл. Комментарий к "Пармениду" Платона, 2006 г.
Дамаский. Комментарий к "Пармениду" Платона, 2008 г.

Если бы не этот человек, то знакомство русскоговорящих читателей с такой традицией как неоплатонизм (а по своей широте и глубине, как мне кажется, эта традиция намного превосходит дошедшие до нас труды всех античных философов вместе взятых - в т.ч. аутентичные работы Платона и Аристотеля) ограничивалось бы "Историей античной эстетики" Лосева. Что, конечно, уже неплохо, но явно недостаточно. Читать и понимать эти работы на греческом могут единицы, поэтому перевод просто необходим. Неоплатонизм - это квинтэссенция античной метафизики, что осознавалось и в Средние Века, и в эпоху Возрождения, но, кажется, было совершенно упущено из виду в Новое Время.

В чем причина? Гуманитарный научный фонд спонсирует всякую околофилософскую и социологическую чепуху (см. список на их сайте: http://rfh.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=482&Itemid=195), а монументальные вещи обходит стороной.
Помочь в осуществлении столь непросто задачи можно, прежде всего, финансово.
Счет указан на сайте http://www.neoplatonica.ru/
Цитирую оттуда:
"После издания книги все жертвователи, не пожелавшие остаться анонимными, будут перечислены в книге.
Все жертвователи при желании получат именной экземпляр книги в электронном формате (PDF).
Все жертвователи, пожертвовавшие более 1000 руб., при желании получат именной экземпляр книги в печатном виде"

 

Вы также можете помочь (если не имеете на данный момент финансовой возможности), разместив это объявление в своем ЖЖ. За адекватность предоставленных сведений ручаюсь лично

Спасибо!


Классический философский дискурс: форма слова и этимология. Часть 10: греч. στοιχείον

Учение, которое мы могли бы определить как «учение об элементах», является достоянием не только греческой традиции; оно известно и в Китае, и у персов, и у арабов, и т.д., короче говоря, почти в любой развитой космогонии. Синхронно греческому учению развивается аналогичное индийское учение, что зафиксировано в ведийских и буддийских источниках. Существует ли специфика в понимании «элемента», στοιχείον, в греческой традиции? В этом мы и попытаемся разобраться. Итак, речь пойдет о термине στοιχείον. То, что он передается словом элемент, обусловлено исторически: именно с помощью лат. elementum чаще всего передавалось греч. στοιχείον изначально. С внутренней мотивировкой лат. elementum не все понятно; возможно, в этом слове вообще нет никакого смысла (некоторые выводят его из LMN, то есть начальных букв второго ряда латинского алфавита). Как бы то ни было, скорее всего, само представление об элементе, στοιχείον, римляне просто заимствовали у греков. Учитывая то, что вот уже много веков вся западноевропейская цивилизация использует это латинское слово, вдвойне важно выяснить, что этот термин обозначал у греков, и какая внутренняя мотивировка вскрывается под ним. Также важно посмотреть эволюцию этого термина в рамках греческого мышления. Сразу отмечу, что преимущественно я буду рассматривать космологическую и натуралистическую перспективу термина, хотя вкратце будет сказано и о других сферах употребления (буква, звук, правило, элемент как часть целого и т.д.). Старославянское стихийа является заимствованием из греческого (ср.-греч. στιχίον). В то время как Европа говорила об элементах (через латинскую призму), русская традиция (в согласии с греческим заветом) вела речь о стихах и стихиях.

 

Collapse )[продолжение ниже...]

Классический философский дискурс: форма слова и этимология. Часть 1: греч. σύμβολον

Область функционирования греч. σύμβολον (по-нашему, «символ»), как и внутренняя форма этого слова, не может не удивлять. В античности еще хорошо чувствовалась его связь со смежными греческими понятиями. Гесихий Александрийский, позднеантичный лексикограф (V в. н.э.), дает в своем словаре следующие определения σύμβολον: «знак», «пиршество», «договор», «то, что давалось входящим в суд». Ссылаясь на Эсхила, он также определяет σύμβολον как «документ». Сейчас такие дефиниции кажутся, по меньшей мере, странными. Рассмотрим этот вопрос более обстоятельно и попытаемся посмотреть на данное слово «греческими глазами».

 

Связь с глаголом συμβάλλω.

Слово σύμβολον восходит к глаголу συμβάλλω, представляет собой его субстантивацию. Семантическое поле этого глагола является крайне богатым:

1) накоплять, собирать, насыпать (например, когда речь идет о запасах ячменя для лошадей), собирать деньги Xen.; сводить к единому Plat..

2) присоединять, добавлять Eur.; непрерывно делать что-либо, напр., лить слезы Plat.; присоединять свою долю к чему-либо и, в переносном смысле, высказывать мнение о чем-то или со-действовать чему-то Plat..

3) соединять, смыкать глаза Aesch., обменяться рукопожатием, обмениваться одеждами Eur., договориться, условиться, прийти к соглашению; напр., договориться о холме, где произойдет сходка Eur.; находиться в торговых отношениях, быть связанными узами гостеприимства Plat., Xen.; встретиться с врагами Eur., сойтись для боя Hom., пересечь путь Soph.; сталкивать, ударять друг о друга, ссорить Александра и Менелая Hom., натравить львенка на щенка Her., стравливать петухов Xen.

4) беседовать с кем-либо, беседовать о чем-то, переговариваться Plut., иметь дело с кем-либо Plut.

5) зачинать, начинать, завязывать; например, о военных действиях Hom., Eur.

6) предполагать, заключать, догадываться, прикидывать, определять, оценивать, истолковывать, объяснять и даже обдумывать.

 

Συμβάλλω: приставка συμ- + глагол βάλλω.

            Глагол συμβάλλω, в свою очередь, происходит от глагола βάλλω. Как можно заметить, он образован путем присоединения приставки συμ-/ξυμ-/συν-/ξυν-/συγ-/ξυγ-, которая обозначает совместность действия, соучастия, собирательность, завершенность, полноту, одновременность (ср. σύγχρονος > русск. синхронно). Кроме того, стоит обратить внимание на наречие σύν «вместе», «одновременно», «равным образом». Этимологически данная приставка полностью идентична русск. со-, ст.слав. съ-, литовск. su- < все это из индоевропейского [2]*sem- (Pokorny, 902-905) со значением «одно», «что-то», «вместе». Отсюда же английское some, single и т.д. Да, ну и конечно санскритская приставка sam- «сходиться», «соединяться».

            Посмотрим теперь на глагол βάλλω. Естественно предположить, что он будет так же многообразен, как производный от него συμβάλλω. Вот основные области значений:

1) бросать, метать, кидать; напр., бросать кости Soph., Plat., Plut.; или метать копья Xen., Dem.

2) ронять, лить, терять; напр., лить слезы или терять зубы Hom., Arst.; течение реки Hom.

3) надевать, приставлять, приделывать; напр., приложить ухо к двери Eur.

4) закидывать, забрасывать, заступить: напр., ступить на фригийскую землю Eur.

5) низвергать, скидывать, разрушать; напр., сокрушить полис Her.; извергать, изгонять; напр., лишить кого-нибудь погребения Soph.; подвергнуть страну опасности Aesch.; возвести на кого-либо обвинение Soph.

6) ударять, поражать; например, нанести рану стрелой Hom.; оскорблять кого-либо, огорчаться духовно Eur., Hom.

7) заснуть, подвергнуться сну Eur.; воспевать, славить Pind.

8) насыпать, обводить, обдумывать, замышлять, зачать, озарять, освещать (медиальный залог).

            Чтобы понять, как это слово могло давать такие значения, стоит обратить внимание на то, что его семантическое поле очень часто пересекается с русским ввергнуть, ввергать, извергать и т.д., вообще с производными от этого корня. Ср. из толкового словаря В.И.Даля: «Ввергать, ввергнуть что куда или во что; вбрасывать, вкидывать, вметать, бросать во что; -ся, бросаться, кидаться во что; | быть ввергаему, вбрасываему; | впадать. Ввергание ср. длит. , ввержение окончат. действие по глаг. , вбрасыванье, вкидка, вметка».

 

Этимология греч. βάλλω.

            Этимология позволяет реконструировать корень основного глагола, от которого происходит σύμβολον. Сама форма συμβάλλω для праиндоевропейского не восстанавливается, что вряд ли должно нас удивлять, т.к. речь идет о вторичном глаголе. Производные корня, от которого произошло греч. βάλλω, позволят как узнать однокоренные греческие слова и провести с ними параллели, так и посмотреть общую ситуацию с развитием данного корня в других языках (это может быть полезно в выявлении оттенков первоначального корня).

            Ю.Покорный реконструирует соответствующий индоевропейский корень как [2] *gwel- (Pokorny, 471-472). Его основные значения: «течь», «бросать», «толкать». Производные от того же корня в греческом языке: αμφίβολον «сеть», «невод», «что-то накинутое», «двусмысленность», «сомнительность», «ненадежность»; βέλος «метательный снаряд», «молния», «меч», «жало»; βέλεμνον «боевая секира»; βολή «удар», «бросок», «рана»; βολίς «игральные кости»; εμβολή «вторжение», «нападение», «набег», «вход», «проход»; έμβολον «клин», «корабельный нос». Особенно интересны следующие слова: βούλομαι «желать», «хотеть», «значить», «означать», «предпочитать»; βουλή «желание», «решение», «замысел», «воля», «размышление», «обсуждение», «совещание», «совет», «совещательный орган»; βουλήεις «разумный», «рассудительный», «способный давать хорошие советы»; βούλαρχος «вдохновитель». Таким образом, в рамках греческого языка слово σύμβολον могло пересекаться не только со смежными «двигательными» и «метательными» семантическими областями, но и с областью, порождаемой греч. βούλομαι «желать», «хотеть» и т.д. Симптоматично, что в греческом языке обозначение, так сказать, «человеческого хотения» восходит не к типичному индоевропейскому корню [2] *uel- «желать», «выбирать», «хотеть», который дал русск. воля, англ. will, лат. voluntas, и т.д., а именно к *gwel- с его столь разнообразной семантикой.

            Хотелось бы отметить курьезных родственников греч. σύμβολον: это лат. ballista «баллиста», англ. parliament «парламент», ball «шар», общероманские и русск. гипербола, парабола, проблема, дьявол, баллада, балет и др. Все эти слова можно проследить к языку, из которого они вышли (преимущественно, греческому) и где они имели общий смысл, так как их внутренняя форма была еще видна. Сейчас, конечно, их взаимосвязь кажется очень странной.

 

Основные семантические единицы для греч. σύμβολον.

           Здесь будут намечены основные локальные семантические единицы, которые входят в поле греч. σύμβολον. Более подробный анализ семантики данного слова с многочисленными примерами см. в следующем разделе. Итак, пока можно выделить следующие наиболее типичные значения:

1) знак, сигнал, внешний признак; напр., сигнальный огонь или сигнал к атаке Aesch., Plut; признак печали Soph.; знаки достоинства, царские регалии Plut.; перстень как знак дружбы Plat; знаки взаимной дружбы – две половины одной монеты Her., Plat., Arst.; знак, по которому можно опознать личность.
2) примета, презнаменование; напр., счастливые предзнаменования Aesch.; иносказания пифагорейцев Plut.
3) намек; напр., понимать чей-либо намек Eur.
4) жетон, марка для участвующих в судебном заседании Arph., Dem.; разрешение на въезд, виза Arph.; договор о судебно-торговой экстерриториальности Xen., Arst., Dem.; пароль Eur.
 

Семантическое поле греч. σύμβολον в диахронии.

            Разные трактовки этого слова в зависимости от эпохи: от Гомера до неоплатоников… [разрабатывается]

 

Список сокращений:

Aesch. Эсхил; Arph. Аристофан; Arst. Аристотель; Eur. Еврипид; Hom. Гомер; Dem. Демосфен; Pind. Пиндар; Plat. Платон; Plut. Плутарх; Soph. Софокл; Xen. Ксенофонт.