sergey_borod (sergey_borod) wrote,
sergey_borod
sergey_borod

Categories:

Классический философский дискурс: форма слова и этимология. Часть 12: греч. σοφία

Слово σοφία «мудрость, умение, сноровка» в особом представлении не нуждается. Роль его для античной, средневековой и русской религиозной метафизики чрезвычайно велика. Спекуляции над этим словом продолжались на протяжении всего античного периода: от Гераклита до неоплатоников. Не избежало этих спекуляций и христианство, как и разные околохристианские направления (вопрос о том, какие влияния – «античные» или «восточные» – оказались в подобных спекуляциях определяющими мы оставим в стороне). Между тем, σοφία является словом простого повседневного языка, и в этом смысле оно употреблялось также на протяжении всей античности; когда мы переводим σοφία как «мудрость», то мы должны подразумевать, в первую очередь, «житейскую мудрость, умение, мастерство», и уже затем – «мудрость» как особую глубокую степень разумности, самодовленное состояние отрешенного мыслителя и т.д. Как будет показано далее, именно повседневное значение σοφία было определяющим. На латинский язык σοφία переводится как sapientia < sapio «иметь вкус, быть рассудительным» < и.е. *sap- «пробовать на вкус, вкушать»; латинское слово также имело повседневную, ремесленническую, общественную, государственную область употребления, и уже вторично (во всяком случае, формулировка этого значения произошла вторично) относилось к области чистой мысли. Праславянское *mudrostь должно пониматься как «делание чего-то умного» или даже «утверждение в памяти» (подробнее см. ниже). Далее будет рассмотрена этимология греч. σοφία, семантика этого слова в архаический, классический и эллинистический периоды; также будет рассмотрено праслав. *mudrъ и индоевропейское понимание «мудрости» как потенциальная альтернатива античному пути развития.

 

Этимология греч. σοφία.

 

            Слово σοφία относится к небольшой группе греческих слов, которые могут быть определены как этимологически темные и неясные. Уже в классический период античности это слово было совершенно непрозрачным с точки зрения его внутренней мотивировки. На данный момент общепризнанной этимологии σοφία по-прежнему не существует. Словари, как правило, в этом случае «разводят руками», хотя и дают некоторые возможные интерпретации: ; одна из распространенных интерпретаций заключается в утверждении том, что σοφία восходит к некоему субстратному догреческому слову, хотя и убедительных аргументов в ее пользу не существует. Если все-таки попытаться связать σοφία с индоевропейской этимологией, то наиболее достоверным выглядит мнение В.Н.Топорова: он возводит греч. σοφία к праформе *swobhiā, связанной с и.е. местоименным корнем *s(w)o-bh-; в результате диссимиляции лабиального элемента этот корень и должен был дать греч. σοφ-. Специфика данного индоевропейского корня в том, что он обладает некоторой двусмысленностью: с одной стороны, от него происходят слова со значением «самости, самостоятельности, обособленности»; напр., праслав. *osobъ, *osoba, *osobiti, *osobьnъ; с другой стороны, он указывает на общество «своих, свободных, самостоятельных»; напр., праслав. *svoboda как включенность в свою социальную группу, санскр. sabhā́ «собрание, сельская община», гот. sibja «род» и др. На эту двойственность обратил внимание еще Э.Бенвенист: «Если мы бросим обобщающий взгляд на все производные на основе *swe, мы заметим, что они распределяются по двум концептуальным линиям. С одной стороны, *swe предполагает членство в группе “своих собственных людей”, “своего”, с другой, - он специализирует “себя”, “свой” в его индивидуальности». Такая двусмысленность требует признания первичности какого-либо из значений. Бенвенист считает, что «понятие “себя”, рефлексивности, выкристаллизовывается здесь. Это то выражение, которое употребляется, чтобы ограничить “себя” как индивидуума и отослать к “себе”. Но в то же время субъективности выражается и как “принадлежность”». Иначе говоря, «понятие *swe не ограничено самим индивидуумом; с самого начала оно имплицирует крепкую и закрытую группу, которая включает “себя”». Таким образом, по Бенвенисту, *swe предполагает саморефлексию, но такую саморефлексию, которая имплицитно содержит представления о собственном бытии как о социальном явлении, как о берущем истоки в групповых традициях, и, вероятно, в мифологических истоках самих этих традиций (ср. статус arya и dvija в Индии). С подобной интерпретацией в целом можно согласиться.

            Если σοφία действительно восходит к чему-то вроде *swobhiā, то требуется объяснить, каким образом оказалась возможна эволюция самость, собственность => умение, мудрость. В.Н.Топоров, по-видимому, был склонен связывать такое развитие с представлением о «самодовлеющем мышлении», «мышлении, мыслящем само себя», «углублении мысли в самое себя», т.е. был склонен толковать эту эволюцию в платонической и христианской перспективе. Однако это почти невероятно для архаической эпохи. Как иначе можно объяснить подобную эволюцию? Если и.е. *swe- было связано с самостью и в то время же время с группой, в рамках которой эта самость обретает осмысленное бытие, то можно предположить, что развитие *s(w)o-bh- > σοφία выявляет ту специфическую черту традиционного общества, согласно которой самость человека, его основное свойство (< *swe-), его при-звание заключается в том деле, к которому он пред-назначен. Иначе говоря, в случае с σοφία мы, вероятно, имеем дело со «специализацией» и.е. *swe, когда «самость» понимается уже не исходя из всей «общины свободных», а исходя из определенной корпорации, связанной с определенным ремеслом; самость человека, в таком случае, оказывается связана с этим ремеслом, умением, мудростью. У нас нет микенских свидетельств, чтобы доказать или опровергнуть данную интерпретацию; за неимением других надежных объяснений она может быть принята в качестве гипотезы.

 

Семантика σοφία в архаический период; бытовое значение.

 

            Как уже было сказано ранее, термин σοφία, прежде всего, обладает бытовым и ремесленным смыслом. Именно таково его значение в первом зафиксированном употреблении у Гомера: речь идет о даровании плотничьего умения Афиной (Od. 410-412). В гомеровском гимне Гермесу этот бог называется изобретателем «искусства премудрости новой» (Hom. Hymn III, 483-484). Гесиод говорит о певце Лине, что он преуспел в «разнообразной мудрости» (фр. 193). Термин σοφία употреблялся в связи с государственной деятельностью (Plut. Themist. 2, 112d), поэтическим искусством (Pind. Ol. I, 117), музыкой и пением (Xen. Anab. I, 2, 8), изобразительным искусством (Xen. Memor. IV, 2, 33) и др. Когда Геродот говорит о «хитрости» Лиха, нашедшего могилу Ореста, он употребляет слово σοφία (I, 68). Связь σοφία с областью искусства достаточно прочна, поэтому неудивительно, что φιλοσόφια, понимавшаяся греками как высшее искусство или, словами Платона, «искусство врачевания души», оказывается вообще синонимом «мудрости» (Herod. I, 29; IV, 95). На фоне этого имело место еще более наивное и простое понимание σοφία как какого-либо дела или какой-либо способности вообще: неоднократно данный термин употребляется в смысле «хитрости, сноровки»; очень показательное высказывание принадлежит софисту Антифонту: «И победы в Олимпии и в Дельфах, и другие подобные состязания, и мудрость, и вообще удовольствия всякого рода обычно возникают из больших забот» (B 49). Здесь σοφία ставится в один ряд с состязаниями и удовольствиями, и понимается, по-видимому, как «занятие, дело, приятное времяпрепровождение», берущее свое истоки в жизненных заботах.

            Досократическое понимание σοφία разнообразно; на фоне стихийного словоупотребления особенно выделяются концепции Гераклита и Демокрита. Гераклит связывает σοφία с умением внимать логосу, гласящему, что все едино (εν πάντα είναι, B 50); это умение заключается также в том, чтобы «являть несокрытое в слове» (αλεθέα λέγειν, «говорить истину») и, прислушиваясь к бытию, «содействовать ему в выявлении сущего из потаенности» (ποείν κατα φύσιν, «действовать в согласии с природой»; B 112). У Демокрита σοφία понимается как космическая абсолютная случайность и необходимость (B 118), сама σοφία бесстрашна (B 216), она является прерогативой умных (B 197) и достичь ее понимания можно только путем специальной выучки (B 59); примечательно, что сам Демокрит, согласно доксографам, получил прозвище софии (A 2). Таким образом, можно сказать, что у досократиков σοφία трактуется в космологической перспективе, хотя эта перспектива не исключает связи между σοφία и человеческими качествами, поскольку сам человек из этой перспективы не исключен.

           

Семантика σοφία в эпоху классики и эллинизма.

 

            Определенную модификацию σοφία приобрела у Сократа. Для Сократа «мудрость» – это знание (Xen. IV 6, 7), являющееся «величайшим благом» (IV 5, 6); мудрость заключается в том, чтобы знать в чем состоит прекрасное и хорошее, а в чем – безобразное, и, используя это знание, поступать соответствующе. Здесь σοφία обретает моралистические коннотации. У Платона мы находим разнообразные способы употребления термина σοφία. Неоднократно Платон использует этот термин для обозначения искусства и вообще умения любого рода: σοφία – это управление колесницами, управление кораблем, управление людьми (Theag. 123b-e); поэты не могут творить благодаря «мудрости», т.е. благодаря целенаправленному и сознательному умению – в противоположность этому они творят в исступлении (Apol. 22c); Афина является «богиней мудрости», т.е. богиней разного рода умений и искусств, которые у нее   в итоге похищает Прометей (Prot. 321d); «мудростью» называется музыкальное искусство (Lach. 200ab), поэтическое искусство (R.P. III, 398a), ораторское умение (R.P. II, 365d), естествознание (Phaed. 96a), литературное искусство (Ion 542a), медицина (R.P. III, 406b). Интересно, что у Платона встречается иронический оборот «мудрость, лишенная разума и справедливости», когда он говорит о софистическом образовании (Legg. I, 644a). Показательно также отождествление мудрости со знанием (R.P. IV, 429а, 444а; Theaet. 145e); «мудрым» в полном смысле слова является только бог, человеческая же мудрость «стоит немногого» (Apol. 23a). В наивысшем значении «мудростью», безусловно, оказывается умственная способность – в том смысле, в каком Платон говорит об «уме»: в «Филебе» (30c) он называет «мудрость», отождествляемую с «умом», одной из первопричин космоса наряду с пределом и беспредельным. В самом общем плане Платон определяет «мудрость» как «величайшую согласованность» (τόν συμφονιόν; Legg. III, 689d); интересно, что в псевдоплатоническом диалоге «Эпиномид» эта согласованность, «симфония», связывается со знанием и умением подражать размеренному движению небесных светил (Epin. 977c-992b). Если попытаться кратко резюмировать платоновские представления о «мудрости», σοφία, то можно сказать, что для Платона «мудрость» оказывается знанием вещи и способностью к определенному делу; в обыденном смысле это знание умений и искусств – от корабельного искусства до искусства управления государством; в высшем смысле мудрость, как абсолютное знание, является прерогативой божества, человек же может только стремиться к мудрости; не удивительно, что мудрость также является характеристикой космического Ума-демиурга.


 


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments