sergey_borod (sergey_borod) wrote,
sergey_borod
sergey_borod

Categories:

Розанов о метафизике пола

«Безумие… из которого рождается Разум»

В.В. Розанов о половом акте

Центральной философской темой в творчестве В.В. Розанова является метафизика пола. При этом пол понимается Розановым, прежде всего, как сам принцип рождающегося бытия, который имеет конкретные «природные» проявления. В 1898 в одном из писем он формулирует свое понимание пола: «Пол в человеке — не орган и не функция, не мясо и не физиология — но зиждительное лицо… Для разума он не определим и не постижим: но он Есть и все сущее — из Него и от Него». В другом месте он пишет: «Все инстинктивно чувствуют, что загадка бытия есть собственно загадка рождающегося бытия, то есть что это загадка рождающегося пола». Следствием такого понимания является «религиозный натурализм» Розанова, критикующего традиционное христианство за подавление природного начала, которое органично вписывалось в культуры архаического типа. Исследователи отмечают, что искания Розанова на тему пола не должны отрываться от общего контекста русских религиозных исканий нач. XX века (женственность, софийный вопрос, телесность и пр.).

Мысли Розанова на тему пола далеко не всегда имеют вид философских или богословских рассуждений. В поздний период творчества он переходит к свободной и в чем-то провокационной манере изложения, что, однако, позволяет придать его мышлению новые краски. Приведем примечательный пример из поздней работы Розанова «Последние листья» (1916 г.):

«Поблядовать всем хочется…
Спорьте, порицайте, проклинайте, отрицайте: но… поблядовать хочется.
Да и в самом деле, метафизика:  Гракх старший и Гракх младший родились от матери своей Корнелии, когда она, матушка, отвалившись на спину, «вкусно» поблядовала со своим бесцветным и бездарным мужем. Так «поддала» - что вот и выскочили два таких заядлых мальчишки, с которыми весь Сенат не мог справиться. Сенату было бы нетрудно справиться, если бы в ту минуту ей не было так «вкусно», горячо и сладко. А как было «сладко» - то «ничего не поделаешь».
Да что толковать: детишки рождаются вообще не от «хорошего поведения» наших жен: а оттого, что наши матушки, каждая, была «хорошей блядью» под мужем на тот час; не как эти торговые дурры по улицами, вялые и холодные, а блядью во всем блядовском величии, так что взглянувший сказал бы:
«Ну-ну…»
И Корнелия, и все…
И матери пророков и святых…
Но я не к тому, а обширнее. Моя мысль простирается до дерзости сказать, что целомудреннейшие и чистейшие женщины таят под наружным покровом ледяного спокойствия, формы и величия, - инстинкт к «абсолютной простоте» в этом отношении, инстинкт «пережить минутку», когда все дозволено, и – «со всеми», с множеством, ей-ей – со слоном, с тигром, а уж с minimum – с чухонцем, корявою дрянью, с рабом, негром, слугою. «Чем ближе к животному – тем лучше». О, великие ночи, священные ночи, страшные ночи. Они – есть, есть, есть. И – извечно.
И вот – сатурналии. У строжайшего в мире народа, где были все сплошь Милюковы (лидеры партий).
«Партия-то партией. А хочется и под землю».
И вот матроны собрались в ночи. В катакомбах. И творили то, от чего Сенат опять смутился.
Эх, Сенат: коротко твое дело. Безносое. Все – законы, leges. «Везут ли хлеб в Острию» (гавань Рима, устье Тибра). А ведь кому-то хлеб надо есть, жрать. Ротишкам человеческим. А ведь «ротишка»-то и «не-ма», если мы… собравшись в ночь, они кружились, крутились, выше подымая ноги, бедра, бесстыдно раздвигая бедра, с этим зовущим:
- Вкушай меня. Или я тебя проглочу.
Разрыв. О, хочется разодрать руками, ногтями. У матрон, «таких милых вчера», сегодня отрастают когти тигриц, и они впиваются, впиваются и пьют кровь человеческую, сок человеческий, тело человеческое.
«Священное тело»…
Как будто оно все теперь из сосков и пьют, пьют…
Безумие.
Из которого рождается Разум – Человек.
Будущий коллежский асессор.
Да. Даже коллежского асессора нельзя родить, не «поблядовав маленько». И весь вообще мир – из блядовства.
«Священное блядовство».
В сатурналиях было подчеркнуто и «обведено рамкою»: что всякий огонь на земле и всякая искра жизни происходит вот «из того», что «мы здесь делаем под землею».
«Подземные боги», «хтонические боги». Ночные, страшные. Страшные и прекрасные. Страшные и необходимые.
«Я строга. Целомудренна и прекрасна. Но одну неделю в году я хочу, чтобы меня никто не видел: и я пойду в ней по улицам и отдамся всякому, старику, гнилому, противоположному мне, мальчишке бездомному, нищему… лучше бы негру, лучше бы всего слону: и пусть он войдет в меня, огромный и чудовищный, невиданный, неслыханный, и разорвет меня, раздерет: и я с «ах! ах! ах! умираю!!!» умру, чтобы воскреснуть «в третий день по Писанию» и вообще «в жизнь Вечную», «где ангелы… где боги. И я буду ангелом и богом».
Но я отвлекся в сторону от мысли о коллективности, на которой особенно настаиваю.
«Пусть все придут и пьют мои груди. И все придут и войдут в СОКРОВЕННАЯ меня… Под землею, где не видно. Но все, именно все. О, я хочу быть океаном и напоить всю землю»
«И пусть пьет мое молоко козел».
«И пусть топчет мои груди копытами осел».
«И пусть пантер совокупляется со мною».
«Вся» и «для всех»…»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments