sergey_borod (sergey_borod) wrote,
sergey_borod
sergey_borod

Categories:

Франк и Кузанский

«Недостижимое достигается через посредство его недостижения»

Николай Кузанский

Приведенное выше высказывание Николая Кузанского С.Л. Франк называл лейтмотивом всей своей философии. Русский мыслитель обратил внимание на Кузанского незадолго до Первой мировой войны, в период дискуссии с неокантианцами при подготовке своей магистерской диссертации «Предмет знания». С этого момента Кузанский стал основным источником философского вдохновения Франка. Уважительная оценка, высказываемая Франком в его адрес на всем протяжении творчества начиная с ранней теории знания в религиозной философии и вплоть до позднего его периода, дает возможность предположить, что его влияние на Франка не ограничивается восприятием одних лишь формулировок и распространяется на основное содержание всей его философии. Данная проблема обстоятельно рассмотрена в статье П.Элена «Николай Кузанский и Семен Франк». Приводим выдержки из этой работы:

«Владимир Ильин спустя несколько лет после смерти русского философа Семена Людвиговича Франка в 1950 г. в Лондоне написал в сборнике его памяти: русская философия «благодаря этому чрезвычайно одаренному и глубокому мыслителю» «обогатилась привнесением в нее огромных, поистине неисчислимых богатств, какими являются творения Николая Кузанского». «Это привнесение, — продолжает Ильин, — было творческим, перерабатывающим и идущим далее усвоением». Лишь индивидуальность такого калибра, как Франк, могла усвоить и выйти на самостоятельный путь, «имея в качестве “вечного спутника” бессмертного Кардинала из Куэса».

Это суждение не лишилось своего основания и поныне. В «Предисловии» к своему основному религиозно-философскому произведению «Непостижимое», изданному в Париже в 1939 году, Семен Франк пишет: «Основа всей моей мысли есть та philosophia perennis, которую я усматриваю в платонизме, в особенности в той форме, в которой он в лице новоплатонизма и христианского платонизма проходит через всю историю европейской философии <...> Среди многих великих умов этого направления я особенно выделяю имя одного мыслителя, который, в грандиозной форме объединяя духовные достижения Античности и Средневековья с основоположными замыслами Нового времени, достиг такого синтеза, какой позднее уже никогда не удавался европейскому духу. Я имею в виду Николая Кузанского. Для меня он в некотором смысле есть мой единственный учитель философии. И моя книга хочет быть, в сущности, не более чем систематическим развитием — на новых путях, в новых формах мысли, в новых формулировках старых и вечных проблем — основного начала его мировоззрения, его умозрительного выражения вселенской христианской истины»…

Франк в своем раннем сочинении «Предмет знания» упоминает или цитирует следующие тексты Кузанского: «Об ученом незнании», «О предположениях», «Простец о мудрости», «О даре творца светов», «Берилл», «О видении Бога», «Охота за мудростью», «О неином», «Компендий», «О возможности-бытии», «О вершине созерцания». Кузанский цитируется Франком в данном случае по парижскому изданию 1514 года. Диалог «О неином» мог быть известен Франку также и по приложению к книге «Учение о Боге Николая Кузанского», изданной Йоханнесом Юбингером в 1888 году. В поздних произведениях, писавшихся Франком в эмиграции после его высылки из России, причем зачастую в достаточно тяжелых бытовых условиях, встречаются лишь некоторые буквальные упоминания или прямые цитаты из текстов Кузанского (как, впрочем, и цитаты из других классических авторов). Вопрос — в какой степени эти источники были доступны Франку в эмиграции или же он вынужден был творить с опорой на знания, приобретенные им ранее, — должен оставаться открытым. По причине редкости ссылок на первоисточники в произведениях, которые были написаны Франком после магистерской диссертации, попытка доказать факт влияния на него Кузанского должна быть по существу ограничена указанием на очевидность сходства…

Основной мыслью всей философской системы Кузанского, пишет Франк, является учение о том, что абсолютное бытие, Бог недоступен знанию, получаемому путем сравнения и различения и, следовательно, предполагающему ограниченность, но, с другой стороны, именно в своей недоступности он непосредственно самоочевиден, а именно в качестве бытия или внутреннего света, в силу которого только и возможно человеческое познание. Абсолютное есть выходящее за пределы знания непосредственно очевидное условие мышления, в отношении которого сомнение и отрицание, выступающие в свою очередь актами предметно обусловленного мышления, теряют как таковые свой смысл. Понятийно непознаваемое абсолютное или божественное бытие дано нашему знанию непредметно; мы имеем его в особом акте непосредственного умственного созерцания: в «docta ignorantia». Иными словами: в сознании ограниченности и несовершенства нашего знания мы обладаем запредельным знанию абсолютным; мы «через посредство недостижения, достигаем недостижимого».

Главная идея, которую в отношении онтологического доказательства заимствует Франк у Кузанского, заключается в том, что мы должны различать два вида бытия: бытие, доступное отрицанию — частное, ограниченное бытие, которое может быть и не быть, и бытие, предшествующее отрицанию, как условие возможности самого отрицания — бытие как таковое, или абсолютное бытие. Миру как совокупности сотворенных вещей, каждая из которых могла бы быть и не быть, принадлежит лишь такое производное бытие. Будучи доступным отрицанию, оно тем самым производно от отрицания: оно есть то, что существует в смысле того, что противоположно несуществующему. Но так как отрицание предполагает понятие бытия (так как смысл его состоит в отрицании применимости самого бытия к данному содержанию), то бытие, доступное отрицанию, не есть само бытие или подлинное бытие. Лишь Бог есть это подлинное, абсолютное бытие, которое мыслится и признается в самом отрицании, и это бытие уже не может более отрицаться. Франк приводит прекрасную цитату из трактата «О возможности-бытии»: «Так я усматриваю, что бог истиннее мира. В самом деле, я вижу мир только вместе с небытием и отрицательно <...>,– но бога я вижу раньше небытия, и потому никакое бытие о нем не отрицается. Следовательно, его бытие есть бытие всего, что существует или каким-нибудь образом может существовать». Таким образом, Бог есть то бытие, которое, предшествуя всякому познанию и познанному бытию, не допускает о себе вопроса, и которое поэтому достаточно раз понять, чтобы усмотреть логическую неприменимость к нему отрицания и сомнения».
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments