July 4th, 2014

Взгляды архимандрита Феодора

«Язвы и струпы общественные, обнажение которых составляет у нас ныне обычный предмет слова и письменности, в сущности своей, суть язвы и струпы той духовной проказы, которой больны сами христиане»
архимандрит Феодор

Общая философская концепция архимандрита Феодора может быть охарактеризована как христоцентризм, при этом особый интерес в ней представляет вопрос о соотношении знания и веры, а также технократической цивилизации и христианской традиции. Взгляды архимандрита Феодора резюмированы в статье И.В. Воронцовой «Синтез науки и религии, опыта и веры в богословии архимандрита Феодора (Бухарева)». Приводим выдержки из работы:

«Богословие Бухарева выстраивало единство человека с Богом и сотворенным им миром. В противовес изучавшейся в академиях и неприемлемой для традиционного христианства гегелевской системе архимандрит Феодор построил всеединство на нравственном основании – Божественной личности Богочеловека. Христоцентричная система Бухарева имела в своем основании четыре взаимодействующие концепции: а) духовного и физического единства Космоса в Боге-Слове (концепция единой «телесности»); б) вечного оправдания мира Крестной жертвой («сотериологическая»); в) христианизации современности – как возведения исторического бытия человека и его мира к Христу (историософская); г) синтеза науки и религии; д) концепция «эпистемологическая».

Единым Космосом являются, по Бухареву: божественные действия по отношению к миру (энергии), естество вселенной, интеллектуально-чувственное и хозяйственное бытие человека. Источник единства этого Космоса – Зиждитель (Бог-Отец), центр физического и духовного единства находится в Боге-Слове, действовавшая в истории причина всеединства – воплощение Второй Ипостаси (а). Бухарев считал, что в мире нет ничего, не воспринятого Христом при воплощении и потому не прошедшего через горнило очищения Крестной жертвой. Человек – от вечности просвещенный Богом-Словом – творил действительность, которая, по Бухареву, искуплена и оправдана Христом (б). Но в этой действительности есть временные (исторические) отступления от истины (Христа), и надлежит актуализировать церковную деятельность, чтобы отсекать все греховное, что привносится в обыденную внецерковную жизнь…

Слабо выраженная эпистемологическая концепция (д), опиралась на свидетельство Евангелия о том, что истина – при всей заданной объективности этого понятия – по существу относится к личностной категории и содержание её определяется божественной личностью Христа. По Бухареву, истина едина, непреложна, внеисторична, доступна науке в целом и философии в частности, и только отношение к истине разнится в веках… Христоцентричность богословской системы архимандрита Феодора позволяла ему включить науку, разум и знание в общую сферу человеческой природы, воспринятой в единство Ипостаси Христа (Премудрости Божией)… Разум человека в любой исторический период обладал доступной ему мерой научной истины, если созерцал её во Христе. Вера переходила в обеспеченное Истиной знание, и в этой точке происходил у Бухарева синтез науки и религии.

Но выходя за пределы своего учения о стремлении к истинному знанию во всем, доказывая возможность неопределенного истинного знания, достоверность которого должна была распространяться и на знание научное, Бухарев в дальнейшем не мог опереться на Священное Писание. И переходя к конкретным областям науки и практики, он не выходил за пределы своего нравственного учения. Тем, кто в той или иной мере усваивал идеи данной бухаревской концепции (д), ничего не оставалось, как опереться (в христианизации науки и практики человеческой жизни) на учение о «телесности» в концепции всеединства. Что и произошло при рецепции системы Бухарева «неохристианством»          .

Таким образом, когда в конце 1840–1850-х гг. архимандрит Феодор выступил с идеей христианизации секулярной культуры прогресса, главным в этом направлении стал бухаревский метод «созерцания» каждой из сфер человеческой деятельности – в «системе» домостроительства Второй Ипостаси. Сознательная синергийность человеческой жизни и деятельности (в том числе творчества) обеспечивала единство гражданского сознания как сознания всецело христианского, религиозного, но не оторванного от научного и культурного прогресса. Бухарев предложил отследить социальные, естественно-научные, философские, лингвистические особенности исторического развития общества и обновить современное церковное христианство научными достижениями в этих областях… Архимандрит Феодор в суждениях о доверии прогрессу опирался также на религиозный авторитет Откровения апостола Иоанна Богослова. Апокалипсис, писал Бухарев, не дозволяет смешивать науки и истинные успехи цивилизации с действиями антихристианского направления…

Бухарев подчеркнул необходимость и возможность взаимопроникновения веры и знания. Знание имеет характер веры в неведомое, представляемое «по личному усмотрению или по направлению школы»: каждая вещь, сила, закон в существе своем представляют для знания тайну, «каждый <…> служитель науки волен по-своему представлять эту тайну, заключая ли ее <…> в условиях вещества», как материалисты, или «в тождестве бытия и небытия, как Гегель, или в тождестве только внутренней нашей мысли и внешнего бытия, как Шеллинг, или признавая самое существо в каждом предмете внешнего мира духовным, как Кант». В каждом из этих представлений есть часть, принимаемая на веру. Христианизация науки выступает у Бухарева залогом достоверности знания, тайна предмета будет «переходить в ведомую истину <…> специалист знания будет оказываться и специалистом веры»… В этом взаимопроникновении (практического опытного знания и веры как доверия – всецелой открытости – человека божественной мудрости) проступает у Бухарева метафизическое единство исторически формирующейся причастности человечества Премудрости Божией. Архимандрит Феодор не развил свою концепцию до определения Премудрости как ипостаси, и тем не менее его подход оказался близок софианцам и вызвал сравнения А.М. Белорукова.

Новое для того времени стремление архимандрита Феодора опереться на естествознание, рационализм и историзм в религиозных вопросах не могло не вызывать неприятия. В 1862 г. Бухарев издал сочинение о миротворении, в котором, применяя естественно-научный подход, изъяснял сотворение мира. В конце книги он обобщил проведенное им таким образом многостраничное сведение воедино науки и религии, сконцентрировав обоснование «синтеза» в двух главных положениях: 1) «мир и природа выражают творческие мысли Отца Небесного, осуществленные Ипостасным Eгo Словом», 2) «человек по самому своему естеству поставлен Отцом Небесным во внутреннюю в силе Св. Духа сообразность с Его Сыном, решившим уже от создания мира и человека принять в свою личность естество последнего». Из первого, по Бухареву, следовало, что «естественные науки следят и раскрывают святыню истины Божественной, Христовой», из второго – что «мысль и знание человека не выходят из области Абсолютной истины», если человек добросовестно исполняет эту внутреннюю работу. Начав с альфы, Бухарев проходил путь к омеге».