March 26th, 2014

Тотальность имяславия в понимании Лосева

«Каждое понятие и каждый термин, употребляемые им, настолько переживаются им своеобразно и глубоко, что с обычным представлением их никак нельзя осилить. Таковы термины «эйдос», «инобытие», «становление», «ставшее», «энергия», «эманация», «выражение»… Когда Лосев говорит об эйдосе, ему всегда представляется какая-то умственная фигура, белая или разноцветная, и обязательно на темном фоне; это как бы фонарики с разноцветными крашеными стеклами, висящие на фоне темного сумеречного неба… Инобытие для Лосева всегда какое-то бесформенное тело или вязкая глина; он едва вытаскивает ноги из этой трясины, и она его ежесекундно засасывает… Со «ставшим» ему ассоциируется что-то твердое и холодное и даже что-то мрачное: не свернешь, не объедешь»

В.М. Лосева

«Все искупительное странствие Иисуса Христа по земле является откровением имени Божьего»

А.Ф. Лосев

Главной движущей силой и внутренним мотивом научного и философского творчества А.Ф. Лосева было православное христианство в форме имяславия. Имяславие (имябожничество, имябожие, ономатодоксия) – это мистическое движение, получившее популярность в начале XX века среди русских монахов на Афоне (однако его истоки связаны с монашеской традицией восточного христианства). Согласно этой концепции, в Божественных именах незримым образом присутствует сам Бог (точнее, божественные энергии, не отделимые от Бога). Кратко и содержательно взгляды имяславцев выразил о. Павел Флоренский: «Имя Божие есть Бог; но Бог не есть имя. Существо Божие выше энергии Его, хотя эта энергия выражает существо Имени Бога». Лидером имяславского движения был иеросхимонах Антоний (Булатович). В 1913 году учение имяславцев было осуждено как еретическое Святейшим Правительствующим Синодом Русской Церкви, а смута, возникшая в русских монастырях на Афоне, была подавлена с использованием вооружённой силы. На данный момент в Церкви отсутствует однозначное мнение по поводу имяславия: имеются как сторонники, так и критики этого течения. Некоторыми авторами (Даниил Сысоев, Иларион Алфеев и др.) высказывается довольно правдоподобная точка зрения о том, что дискуссия между имяславцами и имяборцами – это спор между духовными мистиками и рациональными схоластиками, между монашеской и академической традицией.

Проблемами философии имени и имяславия А.Ф. Лосев стал углубленно заниматься с 1917 года. Именно вокруг Лосева сформировался в 1922 году имяславческий кружок, поставивший своей целью: 1) ознакомить церковные круги с имяславием; 2) разработать формулировки об имени Божием, которые удовлетворяли бы имяславцев и могли быть приняты Поместным Собором. В состав кружка вошли, помимо Лосевых, М. А. Новоселов, о. Павел Флоренский, Д. Ф. Егоров, П. С. Попов и другие. Деятельность кружка продолжалась до 1925 года, «когда начались систематические аресты и арестованных уже не выпускали». Занятия имяславской проблематикой привели Лосева к принятию тайного монашеского пострига в 1929 году; исполнителем ритуала был духовник Лосева о. Давид, практикующий имяславец, изгнанный с Афона. В конечном счете, А.Ф. Лосев разработал собственную версию имяславского учения, которая была облечена в форму философии имени. Книга с аналогичным названием («Философия имени») увидела свет в 1927 году, и она до сих пор является одним из самых известных произведений Лосева.

Согласно Лосеву, на опытно-мистическом уровне имяславие «отвергает две концепции, которые всегда выступали источниками многочисленных ересей; это: 1) абсолютный апофатизм (или агностицизм) и 2) религиозный рационализм». Под абсолютным апофатизмом Лосев понимает «предположение, что Бог - совершенно непознаваем и не открывается никаким образом»; из этого положения, по его мнению, «проистекает чистое кантианство, отрицание откровения и полный атеизм». Религиозный рационализм, с другой стороны, предполагает, «что Бог открывается целиком, так что в нем не остается ничего непостижимого». Между двумя описанными крайними позициями есть третья, единственно подлинно православная, - то, что Лосев называет «абсолютным символизмом», то есть «учение, согласно которому сама по себе непостижимая божественная сущность является и открывается в определенных ликах». Абсолютный символизм Лосев возводит к «имяславию Дионисия Ареопагита», а также учению об умопостигаемом свете у Дионисия Ареопагита, Максима Исповедника, Симеона Нового Богослова и исихастов XIV века.

Все особенности абсолютного символизма нашли свое выражение в Иисусовой молитве. В ней встречаются Бог и человек, причем человеку, которому несообщаема божественная сущность, сообщаются божественные энергии. Из них наивысшей является имя Божие. Лосев считает имяславие обоснованием и уяснением всей православной догматики, «ибо всякая догма есть откровение божества в мире; а откровение предполагает энергию Бога. Энергия же увенчивается именем». В конечном счете, русский философ выдвигает следующую «мистическую формулу» имяславия: а) Имя Божие есть энергия Божия, неразрывная с самой сущностью Бога, и потому есть сам Бог. б) Однако Бог отличен от Своих энергий и Своего имени, и потому Бог не есть ни Свое имя, ни имя вообще.

[...]

Согласно А.Ф. Лосеву, имяславская доктрина, будучи тотальной теорией действительности, включает в себя не только опытно-мистический, но и философский, а также научно-аналитический аспекты. Лосев понимал свою научную и философскую деятельность именно в контексте необходимости разработки и прояснения всех трех аспектов имяславия.
На философском уровне имяславие представлялось Лосеву «строгим диалектическим платонизмом типа Плотина или Прокла… Имяславие предстает здесь как строжайше выводимая система категорий, форма соединения которой с непосредственной мистикой молитвы является типичнейшим признаком могучих систем неоплатонизма». По мнению философа, «необходимо восстановить такую философию, которая обеспечила бы разумное выведение мистических антиномий и их систематическую локализацию в сфере разума… Цель имяславия в диалектически-антиномическом выведении основных категорий».
На научно-аналитическом уровне имяславие выражается «в определенном ряду математических конструкций». Лосев считает возможным приложить к имяславию, для лучшего его осмысления, достижения современной логики, феноменологии, химии, математики, геометрии, биологии и т. д. Это ему представляется необходимым для выработки «учения о мире как своего рода законченном имени, подражающем Божьему имени».
Кратко и содержательно взгляды Лосева на имяславие выражены в тезисах об имени Божьем, направленных 30 января 1923 года о. П. Флоренскому. Приводим этот доклад полностью.

«I. (Имя Божие - энергия сущности Божией.)

a) Имя Божие есть неприступный и бесконечный Свет существа Божия, явленный в конечном существе мира и человека.
b) Имя Божие есть всемогущая Сила существа Божия, действующая в конечном существе мира и человека.
c) Имя Божие есть полнота совершенства существа Божия, явленная в конечном существе мира и человека как бесконечная цель для стремления твари к Богу.
d) Итак, Имя Божие есть Свет, Сила и Совершенство Бога, действующие в конечном естестве, или энергия сущности Божией.

II. (Имя Божие, как энергия сущности Божией, неотделимо от самой сущности и потому есть сам Бог.)

a) В Боге нет различия между частью и целым, свойством и сущностью, действием и действуемым; и потому -
b) Свет Божий неотделим от существа Божия, Сила Божия неотделима от существа Божия, Совершенство Божие неотделимо от существа Божия;
c) [следовательно], энергия сущности Божией неотделима от самого Бога и есть сам Бог, и имя Божие неотделимо от существа Божия и есть сам Бог.

III. (О символической природе имен Божиих.)

a) Имя Божие есть сам Бог, но Бог Сам - не имя. Бог выше всякого имени и выше познания человеческого и ангельского;
b) следовательно, имя Божие есть такое явление миру и человеку сущности Божией, в котором Она, оставаясь неименуемой и непостижимой, все-таки принимает доступные человеческому уму формы видимого мира.
c) Значит, имена Божии таят в себе символическую природу: они в конечной форме говорят о бесконечной сущности Божией. Имена суть живые символы являющегося Бога, т. е. суть сам Бог в своем явлении твари.
d) Отсюда следует, что по бытию и сущности своей имена Божий неотделимы от существа Божия и суть сам Бог, но для человеческого познания они отделимы, поскольку Бог не доступен нам в своей сущности, будучи доступен в своих именах, не надо только забывать, что имена одновременно все-таки несут на себе энергию сущности, почему и суть не иные какие, но имена Божии.

IV. (Имя Божие - не есть звук и требует боголепного поклонения.)

a) Имя Божие, поэтому, не есть "только имя", т. е. звук или переживание звука. Звук и переживание звука становятся носителями имени Божия не потому, что они именно звук и переживание звука (в этом они сродны со всеми прочими звуками у человека и животных), но потому, что в них присутствует сам Бог в своем явлении.
b) Поэтому самые звуки, как носители энергии Божией, поклоня-емы наряду с иконами, мощами, св[ятым] Крестом и пр[очими] предметами "относительного поклонения", имеющими связь с тварным бытием человека; сущность же имени то, в силу чего звук является носителем имени Божия, есть сам Бог и требует не относительного, но безусловного поклонения и служения.

V. (В имени Божием - встреча человека и Бога.)

a) Именем Божием очищаемся от грехов и спасаемся, именем Бо-жиим совершаются таинства, именем Божиим действенна вся Церковь, как место нашего спасения.
b) Именование не есть сила сама по себе, поскольку имеется в виду имязвучие или имяначертание; постольку оно и не есть настоящее и истинное именование.
c) Но поскольку именование действенно, постольку оно творится на активной вере и искренней преданности Богу; следовательно], таинства и чудеса творятся Именем, но с действенностью имени всегда связана субъективная и активная вера именующего.
d) Отсюда, хотя само по себе имя Божие есть сам Бог и потому одноприродно, произносимое человеком и в связи с этим действенное в человеке имя Божие - двуприродно, поскольку участвует тут и энергия человека; произносимое имя - арена встречи Божественных и человеческих энергий.
e) Однако энергия человека сводится лишь к принятию в себя Божественных энергий, подлинно же действует в таинстве и чуде сам Бог в своих именах, и только Он, а человек делается только сосудом имени Божия».

Черные блокноты Хайдеггера

http://gefter.ru/archive/11712

Новые публикации свидетельствуют, что один из самых влиятельных философов рассматривал «мировой иудаизм» как движущую силу дегуманизации современности.

Хайдеггер широко известен как один из самых влиятельных европейских философов XX века, сочинения которого сделались источником вдохновения для многих ведущих мыслителей современности. Между тем спустя почти сорок лет после его смерти французские и немецкие исследователи поставили вопрос, не имеют ли антисемитские воззрения автора работы «Бытие и время» более глубокие корни, чем предполагалось ранее.

Симпатии философа к нацистскому режиму имеют серьезные документальные подтверждения: Хайдеггер вступил в нацистскую партию в 1933 году и оставался ее членом до конца Второй мировой войны. Но ранее считалось, что антисемитские идеи скорее сказывались в его характере, нежели затронули суть его философии. В частности, так полагали Ханна Арендт и Жак Деррида, заявлявшие, что они многим обязаны Хайдеггеру.

Опубликованные на этой неделе «черные блокноты» (своего рода философские дневники, которые Хайдеггер просил не публиковать до полного завершения его работы) позволяют оспорить такой подход. Во Франции началась оживленная дискуссия, как только в декабре прошлого года отрывки из дневников просочились в прессу. Некоторые исследователи, специалисты по наследию Хайдеггера, даже пытались остановить публикацию блокнотов.

В Германии один критик утверждает, что теперь будет «затруднительно защищать» идеи Хайдеггера после публикации блокнотов, в то время как другой называет эти разоблачения«полным поражением» современной континентальной философии, — хотя публикация блокнотов до сих пор находилась под запретом издателя.

Самые противоречивые пассажи в черных блокнотах — серия размышлений, охватывающих период с начала Второй мировой войны до 1941 года. Дистанцируясь от расистских теорий, поддерживаемых нацистскими интеллектуалами, Хайдеггер тем не менее утверждает, чтоWeltjudentum («мировой иудаизм») является одной из основных движущих сил Запада в новое время, на которое он смотрел критически.

Хайдеггер пишет в блокнотах: «Мировой иудаизм вездесущ. Для дальнейшего распространения его влияния нет необходимости в военных действиях. Между тем, нам приходится жертвовать кровью лучших наших людей».

В другом отрывке философ пишет, что евреи, обладающие «талантом счетоводов», так рьяно сопротивлялись расистским теориям нацистов, так как «сами в течение продолжительного времени жили в соответствии с расовым принципом».

Понятие «мировой иудаизм» получило распространение в «Протоколах сионских мудрецов» — пресловутой подделке, претендовавшей на разоблачение еврейского плана мирового господства. Адольф Гитлер в Mein Kampf воспроизвел теорию заговора как само собой разумеющуюся, и Хайдеггер, кажется, также воспринял некоторые из ее ключевых аспектов. «Хайдеггер не просто воспринял антисемитские идеи — он переработал их философски. Ему не удалось обезопасить свои суждения от влияния этих тенденций», — сообщил Guardian Питер Трауни, редактор «черных блокнотов».

Блокноты также указывают на то, что для Хайдеггера антисемитизм частично сливался с сильнейшим неприятием американской и английской культур, которые обе он рассматривал как движущую силу так называемого Machenschaft, понятия, переводимого по-разному — «махинация» или «манипулятивное господство».

Также Хайдеггер утверждает, что подобно фашизму и «мировому иудаизму» советский коммунизм и британский парламентаризм должны рассматриваться как части властного дегуманизирующего направления в западной современности: «Буржуазно-христианская форма английского “большевизма” — самая опасная. Если ее не разрушить, эпоха модерна останется нетронутой».

В иронической заметке об английской культуре он пишет: «Что, кроме техники и метафизического мощения пути к социализму, Англия привнесла в культуру, за исключением банальности мышления и безвкусицы?»

Трауни, который является также директором Института Мартина Хайдеггера, заявил, что был «шокирован», когда обнаружил антисемитские заметки в черных блокнотах полтора года назад, но решил все-таки опубликовать их, несмотря на потенциальный вред, который они могли нанести наследию философа. «Я все еще считаю, что возможен конструктивный подход к наследию Хайдеггера, — говорит он. — Эти разоблачения могут только помочь процессу».

Другие философы утверждают, что эти разоблачения не являются неоспоримым свидетельством антисемитизма и не должны привести к отбрасыванию прочих сочинений Хайдеггера, даже если это и так. «Задача философии состоит в умении обнаруживать проблемы в своем собственном мышлении, даже там, где ты их не ожидал», — сказал о черных блокнотах британский философ Джонатан Ре.

«Лучшее из того, что написал Хайдеггер, — действительно лучшие образцы философии — это не запрет на согласие с высказанным мнением, но призыв ко всем нам попытаться сделать наше мышление более вдумчивым».